Вне морали - Брайан Фриман

Страйда всегда изумляла та легкость, с которой двигался Арчибальд Гейл. При его росте и комплекции это казалось невероятным. «И как только ему удается сохранить бодрость?» – опять подумал Страйд. На пути к месту защиты Гейл несколько раз останавливался и пожимал руки знакомым, затем набрал скорость и буквально кинулся к своему столу, разметав навесные створки небольших ворот. Он водрузил на него свой кейс, тоже синий, под цвет костюма, нагнулся и прошептал что-то на ухо Дэну. По движению его губ Страйд догадался, что он сказал. «Не говори потом, Дэн, что я не предупреждал тебя».

Увидев, что защитник прошел к себе, судебный пристав открыл боковую дверь, и конвойный полицейский ввел в зал Грэма Стоунера, одетого с той же безукоризненностью, что и его адвокат. Держался он так же уверенно, спокойно и невозмутимо, как раньше, когда Страйд впервые увидел его. В глазах его не было и тени тревоги, напротив, он смотрел так, будто зашел в суд позабавиться. Он не отвел взгляда и не занервничал, когда встретился глазами с пока еще своей женой Эмили, уже подавшей на развод. Улыбнулся ей, сел и начал полушепотом разговаривать с Арчибальдом Гейлом.

Эмили, наоборот, не отрываясь смотрела на Грэма, точно увидела призрак, который ненавидела всей душой.

Ровно в девять судебный пристав попросил всех присутствующих в зале встать. В зал вошла судья Кассель, сорокалетняя блондинка. Черная мантия облегала ее стройную изящную фигуру. Свой пост она получила года два назад, и тогда журнал «Закон и политика» назвал ее самой сексуальной женщиной-судьей в Миннесоте. Очень красивая, с элегантной и строгой прической, она оправдывала эту характеристику. Многие адвокаты ее побаивались, уж очень легко Кассель из мягкой симпатичной женщины с приветливым лицом превращалась в грозного судью с холодными серыми глазами.

Она опустилась в свое кресло, настороженно оглядела зал.

– Позвольте мне напомнить, – жестко заговорила она, – что во время слушаний запрещается проведение демонстраций любого рода. Всякий, кто нарушит правило, будет немедленно препровожден из зала. С этой минуты здесь действует правило нулевой толерантности. Надеюсь, я достаточно ясно выразила свою мысль.

В зале стояла абсолютная тишина. Выждав с минуту, судья Кассель обворожительно улыбнулась:

– Я рада, что мы поняли друг друга.

Она кивнула судебному приставу.

Раскрылась еще одна дверь, в зал вошли присяжные и начали рассаживаться по местам, стесненно ерзая и тревожно посматривая на окружавшее их море людей. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке. Ободряя присяжных, судья Кассель приветствовала их более дружелюбным тоном, чем обычно. Последующие несколько дней им придется провести вдали от друзей и семей, в уединенном мотеле, без газет, радиоприемников, телевизоров и телефона. Подобная перспектива их вовсе не радовала. На лицах многих присяжных Страйд прочитал желание покончить с делом сегодня же.

Судья дала присяжным пару минут на то, чтобы рассесться поудобнее, после чего начала заседание с обычных процедур. Затем она пригласила Дэна Эриксона выступить со своей вступительной речью. Тот поднялся, медленно осмотрел присяжных, внимательно заглядывая в глаза каждому. Потом он взял со стола увеличенную фотографию Рейчел, симпатичной юной девушки, с длинными черными светящимися волосами и загадочной улыбкой. Некоторое время Дэн рассматривал ее, двумя руками поднял снимок над собой и повернулся к присяжным. Он подержал перед ними фотографию, чтобы образ Рейчел запечатлелся в сознании каждого.

– Это Рейчел Диз, – заговорил Дэн. – Красавица. Семнадцатилетняя девушка, у которой, казалось бы, вся жизнь впереди. К сожалению, через месяц после того, как была сделана эта фотография, Рейчел исчезла. Улики, найденные в течение последующих недель в ходе расследования, заставляют нас сделать печальный вывод: девушку убили.

Дэн угрюмо понурил голову, устремив взгляд на свои ботинки.

– Если бы я знал, что произошло в ту страшную октябрьскую пятницу. Как бы я хотел, чтобы кто-нибудь оказался рядом с Рейчел и ее хладнокровным убийцей. Однако у нас нет свидетелей, которые бы рассказали нам всю правду о случившемся. Это и неудивительно. Убийцы орудуют вдали от людей, совершая свои грязные преступления в темноте, когда их никто не видит.

Он медленно повернулся к Грэму Стоунеру, кося глазом в сторону присяжных, дабы убедиться, что они следят за ним.

– Если убийцы так предусмотрительны, как мы сможем их осудить? – продолжал Дэн. – В таких случаях, как наш, вина устанавливается по косвенным доказательствам. Что такое косвенные доказательства? Это факты. Взятые вместе, они приводят нас к единственно правильному выводу: человек, которого защищают, совершил противоправные действия и должен быть наказан. Позвольте привести пример. Допустим, некий мужчина найден в своем доме с ножом в сердце. Никто не видел, как совершалось преступление, никто не видел убийцу. Прямых улик нет, и тем не менее убийцу легко найти. Сначала мы выясняем, кому принадлежат отпечатки пальцев на рукояти ножа. Потом узнаем, кто из знакомых убитого мог желать его смерти. Затем мы проверяем, у кого из них нет алиби на определенное время. Мы находим капельки крови на подошвах его ботинок, той же группы, что и у убитого. Вот это и есть те самые косвенные улики, сообщающие нам правду о преступлении.

Дэн выдержал паузу, давая присяжным время осознать смысл сказанного.

– В деле об убийстве Рейчел Диз, которое мы с вами собрались рассматривать, существует множество косвенных улик. Я ни секунды не сомневаюсь – они убедят вас в том, что мужчина, сидящий сейчас рядом со своим адвокатом, Грэм Стоунер, убил свою падчерицу, а потом избавился от тела.

Дэн помолчал и продолжил.

– Что он за человек? – воскликнул он, тыкая костлявым пальцем в Стоунера. – На этом процессе мы сорвем с его лица маску. Мы покажем вам совсем другого Грэма Стоунера, который наслаждается скабрезными фотографиями. Да, он хранил в своем компьютере снимки обнаженной падчерицы. Мечтал о совокуплении с несовершеннолетними. Никто не знает, сколько времени он носил в своей черной душе тайну об отношениях с Рейчел. Стоунер сожительствовал с ней, и мы выясним, как он принудил ее к этому.

Дэн снова умолк, оглядел присяжных, раздумывавших над его выводами. Вместе с ними он рассматривал Грэма Стоунера, пытаясь угадать, что скрывается за бесстрастным выражением его лица. И не важно, что на нем был строгий деловой костюм, обычный, в нем он каждый день ходил на работу в банк. Дэн собирался внушить присяжным, что одежда Грэма – это чистый фасад, за которым скрываются грязные помыслы.

– А как же Рейчел? – воскликнул Дэн. – Буду с вами откровенным. Мы не знаем, где находится труп девушки. Это известно лишь одному человеку, тому, кто сидит рядом за столом защиты. Вы, наверное, недоумеваете – откуда нам известно, что Рейчел убита, если мы не видели трупа. Защита еще не раз воспользуется данным обстоятельством и постарается убедить вас в том, что Рейчел, вероятно, жива. – Дэн сострадательно закивал головой. – Но возможно ли такое? Вы поверите мне, если я заявлю, что, возможно, Элвис Пресли еще жив? Нет, вы находитесь здесь для того, чтобы рассматривать бесспорные факты, а не возможности. Пожалуйста, помните об этом. Когда вы познакомитесь с собранными нами вещественными доказательствами, вы осознаете, что Рейчел мертва. Это единственно верное решение, к которому можно прийти, изучив их. А ее тело спрятано где-то в непроходимых дебрях северной Миннесоты. Прискорбно, но скорее всего его никто не найдет. Такова жуткая трагическая реальность. Однако незнание места захоронения трупа Рейчел не меняет истины. Девушка мертва, и вы в это безусловно поверите. Мы воссоздадим перед вами всю картину. Мы покажем вам видеозапись, на которой Рейчел едет домой на своей машине в ту страшную пятницу. Она счастлива и беззаботна. Она улыбается. Она договорилась со своим другом встретиться на следующий день. Однако никто потом ее больше не видел. Вместо этого в нескольких милях к северу от города мы находим фрагмент водолазки, купленной ей всего несколькими днями ранее, запачканный ее кровью. Мы обнаруживаем на земле дорогой для Рейчел браслет. И это последнее, что мы о ней знаем.