Невидимый страж - Долорес Редондо

— Вы опросили всех, включая Анхеля? Как там его? Того, кто вынул его из петли? Кажется, он беспокоился о Фредди больше других. Может, он мог бы нам что-то сообщить?

— Остоласа, — уточнил Сабальса. — Анхеля Остоласа.

— Он единственный, кого я не нашел. Он работает в какой-то мастерской в Вера-да-Бидасоа, но его мать не помнит, как эта мастерская называется, хотя у нее отыскался номер телефона. Анхель ездит обедать домой, так что около половины второго он зайдет сюда.

— У нас есть что-нибудь еще?

— Насчет мобильника девочки вы попали в точку, шеф. Две недели назад она поменяла телефон. Она сказала отцу, что потеряла телефон и не хочет сохранять старый номер. В почте Фредди мы нашли последний счет. Поскольку жена от него ушла, он не потрудился его спрятать или уничтожить. Все его звонки и сообщения поступали на старый номер Анны. Содержимое компьютера Анны свидетельствует о ее интенсивной общественной жизни. Много приятелей, но ни одного близкого друга или подруги. Она никому не доверяла и не рассказывала своих секретов, хотя открыто хвасталась связью с женатым мужчиной. У меня все.

Когда совещание окончилось, Хонан задержался на несколько секунд, листая страницы «Ведьмовства и ведьм». Амайя обратила внимание на его заинтересованность, и он улыбнулся в ответ.

— Только не говорите, шеф, что вы собираетесь взглянуть на это дело с другой точки зрения.

— Честно говоря, Хонан, я уже сама не знаю, с какой точки зрения на него смотреть. Мы все лучше узнаéм нашего убийцу и проделали большую работу. Но события развиваются с такой скоростью, что у меня уже голова идет кругом. Как бы то ни было, не будем смешивать логику и здравый смысл с дремучими суевериями. Во время учебы в Квантико я очень много узнала о серийных убийцах. И самый первый урок заключается в том, что, сколько бы мы не анализировали их поведение, они всегда будут опережать нас на один шаг. Я не верю в ведьм, Хонан, но в них вполне может верить убийца. Во всяком случае, он, возможно, верит в какую-то конкретную разновидность зла, присущую совсем юным женщинам. И в выборе жертв он руководствуется какими-то конкретными признаками, которые трактует на свой извращенный манер. А здесь, — добавила она, кивая на книгу, — описывается то, что я слышала об Анне от разных людей. И это наводит меня на размышления.

И снова поведение Анхеля Остоласы вызвало у нее ощущение, что он как-то уж чересчур наслаждается собственной вовлеченностью в расследование. Ей уже приходилось сталкиваться с подобным явлением, но она не переставала удивляться тому, что кто-то способен втайне гордиться причастностью к насильственной смерти.

— Дайте-ка вспомнить. Анну Арбису убили в понедельник, верно? Ну, так вот, в тот день Фредди мне позвонил, потому что у него ужасно болел живот. С ним это часто случается, знаете ли. Пару лет назад у него была не то язва, не то гастрит, в общем, что-то в этом роде, и с тех пор он мучается с желудком. Особенно после выходных, когда он выпивает и не закусывает… Ну, в общем, ясно. Прошло злополучное воскресенье, а в понедельник ему стало так плохо, что он от боли на стенку лез. Когда он мне позвонил, уже была половина четвертого. Я еще вкалывал и сказал ему, чтобы он ехал в больницу, но Фредди самостоятельно никогда никуда не ездит. С ним всегда ездит Роз или я. Поэтому, выйдя с работы, я заехал за ним и отвез его в больницу.

— В котором часу это было?

— Ну, я заканчиваю в семь, значит, было что-то около половины восьмого.

— Сколько времени вы провели в больнице?

— Вы еще спрашиваете? Это был настоящий кошмар. Мы просидели там почти два часа. Из-за этого гриппа там была толпа народу. Когда дошла очередь до нашего приятеля, он уже был просто никакой. Ему выписали номерок, сделали какие-то анализы и, наконец, вкололи ему нолотил.[24]Мы вышли оттуда в одиннадцать часов. У Фредди уже ничего не болело, и нам ужасно хотелось есть. Поэтому мы отправились в бар Сайоа, чтобы перекусить бутербродами с мясом и картошкой с острым соусом.

— Фредди обратился за помощью из-за болей в желудке и тут же отправился есть острый соус?

— Я же говорю, что желудок у него уже не болел. Кроме того, когда он не ест, ему еще хуже.

— Понятно. Так во сколько вы вышли из бара?

— Я не знаю. Но мы там пробыли довольно долго. Не меньше часа, это уж точно. Потом я проводил его домой, и мы сыграли одну партию на приставке. Но я не стал задерживаться, потому что мне рано вставать. — Анхель опустил глаза и несколько секунд молчал. Когда он издал странный звук, похожий на тихий визг, Ириарте понял, что парень плачет. Анхель поднял глаза, и инспектору стало ясно, что он уже не в состоянии держать себя в руках. — Что же теперь будет? Он ведь уже не сможет ходить. Он такого не заслуживает, он отличный мужик. Он такого не заслуживает.

Он закрыл лицо руками и разрыдался. Ириарте вышел в коридор и через минуту вернулся со стаканчиком кофе, который поставил перед Анхелем. Потом он обернулся к Амайе.

— Если друг Анхель говорит правду, а я думаю, что так и есть, — покровительственным тоном добавил он, улыбнувшись Анхелю, который смущенно поглядывал на инспектора, вытирая глаза, — все это будет совсем нетрудно подтвердить. Я съезжу в пункт неотложной помощи, у них есть камеры наблюдения. Если они действительно там были, видеозапись послужит в качестве алиби. Я отправлю к комиссару курьера с отчетом, снимающим с Фредди все подозрения.

— Спасибо, — кивнула Амайя. — А мне необходимо встретиться со специалистами по медведям.