Путь Проклятого - Ян Валетов

– Догадка правильная. Я пока жив. Со мной мой племянник с Украины и ассистентка – им тоже повезло, но не факт, что мы дотянем до утра. Остальных моих ребят убили две ночи назад.

– Могу я спросить – кто убил?

– Можешь спросить. Только я до сих пор не знаю, кто. Парашютисты. Ты представляешь себе – ночной парашютный десант на Мецаду?

– С точки зрения тактики – полное безумие.

– Гиора! Да вникни ты, наконец! Я тебе не о тактике говорю. Я говорю, что моих людей убили парашютисты. Мы бежали. В пустыне мне повезло допросить одного из тех, кто нас преследовал. Ты только не подумай, что я схожу с ума, но оказалось – за нами гонится группа наемников.

– Международный заговор? – спросил Меламед без тени иронии в голосе.

– Похоже. Не уверен, что заговор, но то, что международный… На Мецаде мы нашли мелкие артефакты. И рукопись, которой 2000 лет. Думаю, что все случилось из-за неё.

– Гм, – сказал генерал.

За его спиной молотил лопастями горячий воздух Негева «черный ястреб», пилоты уже сидели в кабине.

– Извини меня за бестактный вопрос, – продолжил тат-алуф. – А что в этой рукописи такое… Впрочем, это неважно. Если за тобой охотятся из-за нее, для кого-то она, несомненно, ценна. Но устраивать цирк из-за кучки рваных кож? Никогда не пойму! Меня удивляет ночная выброска на нашу территорию, но еще больше меня удивляет цель, с которой она проведена. Я никогда не слышал об операциях такой наглости и размаха, в результате которых десантники возвращаются домой с книжкой! Я верю тебе, Рувим, но если все это правда, то почему слышу я об этом не от разведки, не от своих подчиненных, не из прессы, в конце концов, а от тебя? И именно это заставляет меня думать, что ты не бредишь!

– К сожалению я не брежу….

– А уж как я об этом жалею! Можешь побыть на линии?

– Конечно.

– Тогда побудь, пожалуйста.

Рувим оглянулся. Неподалеку от него (тоже в тени – даже вечернее солнце все еще палило нещадно) стоял Зайд, если не смотреть на морщины, иссекавшие лицо, такой же, как и много лет назад, когда он только ему одному известными способами находил путь среди пустыни – сухой, высокий и спокойный. И все-таки чужой. Пусть не совсем, но чужой.

– Я его знаю? – спросил он негромко.

– Меламед… – ответил профессор.

– Он теперь целый генерал. Привет передашь?

– Считай, что передал.

– Машина за сараем, ключ в зажигании. Я сказал Якубу, чтобы заправил по пробку. Пикап старый, но другого нет.

– Спасибо, Зайд.

– Оставишь жестянку в городе, только ключ под коврик, а то братья угонят.

Он ухмыльнулся краем рта.

– Я заявление об угоне завтра подам. Так, с этим – всё! Вот деньги за вездеходы.

– И за это спасибо.

Зайд пожал плечами.

– Тут благодарить не за что. Ты – продал, я – купил. Выгодно.

– Слушай, сержант, – сказал Рувим, щурясь от яркого света. – На вопрос ответишь?

Бедуин кивнул.

– А если бы мне было нечего продать? Вот пришел бы я к тебе голым и босым – ты бы помог? Или прогнал?

Зайд пожал плечами.

– Ты не пришел ко мне голым и босым. Что говорить о том, что не случилось?

– И все-таки?

– Думаю, что помог бы, – пожал плечами Зайд. – Но… – тут же поправился он, – машину бы не дал.

Трубка в руках у Рувима заквакала.

– Я здесь, здесь… – сказал он в микрофон. – Да, Гиора, я тебя слушаю!

Тат-алуф уже сидел в кабине вертолета, и «черный ястреб» стремительно скользил над желто-красной землей в сторону Беэр-Шевы.

– Я говорил с контрразведкой. Они говорят, что ничего не знают, но я в этом не уверен – уж очень юлил мой знакомец! Тебя я не засветил, никакой конкретики в разговоре. А у него приказ, это точно – темнит, врет и выкручивается. Потом я поговорил с одним моим парнем в ЯМАМе^[32]…

– Дай мне догадаться! – невесело пошутил Рувим. – Он тоже сказал тебе, что не в курсе?!

– Да, – согласился Меламед, не оценив иронии. – Это так. Но притом он слышал о каком-то инциденте в районе Национального парка, хотя, если ему верить, слышать об этом никому не полагалось. По его словам, информация закрыта на самом высоком уровне. Это не самодеятельность, капитан – это значит, что кто-то усиленно заметает мусор под ковер. Все происходящее выглядит театральной постановкой, Рувим.

– Если ты думаешь, что мне нравится принимать участие в этом спектакле, то поверь – это не так! Гиора, ты знаешь меня много лет! Скажи, ты когда-нибудь видел, чтобы я паниковал?

– Нет.

– Так вот – я в панике. Считай, что в истерике. И вовсе не потому, что мне страшно – а мне страшно – а потому, что я ничего не понимаю! Вообще ничего! «Не понимаю» – означает ещё и «не знаю, что делать»! Я просто бегу.

– Интересно, сколько стоит рукопись, если твои преследователи не поленились устроить такое сафари?

– Она ничего не стоит, пока находится у меня в руках. На черном рынке – не один миллион долларов. А для исследователей она бесценна.

– Ладно, капитан. Истории про бесценные рукописи расскажешь мне при встрече. Что я могу сделать для тебя?

– Вытащи нас отсюда. Просто пришли вертушку и забери. Если мы пересидим пару суток в каком-нибудь укромном месте, то расклад может резко поменяться.

– Это всё? – удивился Меламед. – Я уж думал, мне придется развязать локальную войну с мировым терроризмом. Сможешь определить координаты? Откуда вас тащить?

– Конечно, – радостно сказал профессор Кац. – Подождешь минуточку?

– Подожду. У меня как раз вторая линия.

– Зайд, – позвал Рувим. – У тебя GPS под рукой есть? Стрелок просит координаты!

Трубка забубнила что-то неразборчиво.

– Да погоди ты!

– Рувим, – голос Меламеда в наушнике звучал растерянно. Гиора явно не понимал, что происходит. – Египтянин, я не могу выслать за тобой вертушку. Мои распоряжения отменяются. Мне приказано явиться в штаб в Беэр-Шеве и находиться там вплоть до особого распоряжения.

– Ты серьезно?

– Куда уж серьезней! Я ничего не понимаю.

– Кто приказал?

– Командующий. Причем, если судить по голосу, он понимает не больше, чем я. Сколько времени тебе надо продержаться?

– До утра, если я не ошибся в расчетах, – ответил профессор обескуражено. – А если ошибся, тогда твой вопрос и мой ответ никакого значения не имеют.