Смерть длиною в двадцать лет - Ариэль С. Уинтер

Пеллетер никак не отреагировал на этот его коронный вопрос.

– Я слышал, наш начальник тюрьмы уже больше не начальник.

– А вы рады этому?

Мауссье пожал плечами.

– Мы не можем знать заранее, что преподнесет нам жизнь. Мы должны принимать жизнь такой, какая она есть.

Пеллетер, прищурившись, молчал, пытаясь найти какой-то способ приблизиться к интересующей его теме. С Мауссье всегда было так – из него никогда нельзя было выудить правду до тех пор, пока он не решал сам выложить ее вам.

– Ну теперь начальником тюрьмы, вне всякого сомнения, станет Фурнье, – наконец проговорил Пеллетер.

– Жаль, – сказал Мауссье с безразличным видом.

– А этот вот, судя по всему, будет жить, – сказал Пеллетер, кивком указав на другого обитателя лазарета.

– О нет, инспектор, этот умрет. Мы все умрем. Мы уже сейчас умираем, когда говорим.

Пеллетер помрачнел. Он уже выяснил многое из того, что намеревался. Но у него не было ни сил, ни терпения философствовать в компании этого закоренелого убийцы, поэтому он спросил напрямик:

– Это вы убили этих людей?

– Каких людей? – сказал Мауссье, удивленно изогнув брови.

– Этих арестантов.

Мауссье криво усмехнулся.

– Не в моем вкусе.

– Ну или сделали так, что они были убиты. Вашей целью был Фурнье, и вы решили, что многочисленные трупы, обнаружившиеся сразу вскоре после его появления здесь, испортят ему жизнь. Но вы не ожидали, что эти трупы будут найдены совсем не теми людьми и совсем по другой причине, и когда все пошло не так, как вам хотелось, вы вызвали меня, чтобы всколыхнуть это болото.

– Вы любите сочинять истории, я знаю, – сказал Мауссье. – Я слышал, вы много их сочинили за последние несколько дней.

На эту дешевую наживку Пеллетер не клюнул и, конечно, не стал спрашивать у Мауссье, откуда он опять так хорошо проинформирован, а продолжал:

– Это вы должны были выкрикнуть в строю «Здесь!», когда Меранже был уже мертв. И ваши камеры были рядом. Вы просто хотели еще больше замутить воду в болоте.

Мауссье зажмурился, словно от внезапного приступа боли, но по блеску в его глазах Пеллетер понял, что это очередной спектакль.

– Вы промазали мимо цели. Вы добились смещения начальника тюрьмы, но на его место получили ненавистного вам человека.

Мауссье пожал плечами.

– Ну это уж как получилось.

Пеллетер, не сдержавшись, порывисто подался вперед, намереваясь надавить на раны на животе Мауссье. Тот, видя это, даже не шелохнулся, и Пеллетер, хоть с трудом, но остановился.

– Вы порезали себя ножом, чтобы отвести от себя подозрение. Но что будет, если убийства теперь прекратятся? Фурнье же не станет от этого мягче. Даже когда я уеду.

– А кто сказал, что убийства прекратятся?

– Ну, я думаю, они прекратятся. Вы уже сделали достаточно.

– Возможно.

Пеллетер прищурился. Что это было? Признание? Нет, вряд ли. Он просто сказал, что убийства могли бы прекратиться. Стиснув зубы, Пеллетер процедил:

– Почему?

Мауссье злорадно улыбался.

– А почему бы и нет?

– Семь человек! – не сдержавшись, крикнул Пеллетер.

Он почувствовал, как побагровел от гнева, и заставил себя сделать глубокий вдох. Он не мог допустить, чтобы Мауссье вывел его из себя. И сам он ничего не мог сделать этому мерзавцу – тот и так уже был посажен за решетку до конца своих дней.

Никак не отреагировав на гневную вспышку Пеллетера, Мауссье сказал:

– Так как там поживает мадам Пеллетер? И действительно, какая жалость, что вы с ней так и не народили детишек!

Пеллетер поднялся.

– Даже не надейтесь, что я приеду в следующий раз, когда вы вздумаете вызвать меня.

С этими словами он повернулся и направился к двери, а Мауссье сказал ему вдогонку:

– К тому времени, инспектор, мы все уже можем быть мертвы.

В голосе убийцы звучало злорадство.

Пеллетер вышел в коридор и, ни словом не обмолвившись с Ламбером и Фурнье, направился к выходу. Семь человек убиты! И почему? Только из-за того, что «почему бы и нет»? Так все просто? И кто в действительности орудовал во всех этих случаях ножом, может так и остаться неизвестным.

Фурнье обогнал инспектора Пеллетера, чтобы отпереть перед ними железные двери и снова запереть их потом.

Пеллетер шагал по коридору и думал об американском писателе – придет ли ему в голову включить какие-то из этих событий в свою следующую книгу? Просто все случившееся казалось ему слишком уж невероятным.

У самого выхода он потянулся в карман за сигарой.

– Спасибо! – крикнул ему вдогонку Фурнье.

Но Пеллетер не стал ничего отвечать. Ему хотелось поскорее вырваться из Мальниво. Поскорее вырваться на свободу за эти железные решетки и двери.