Диагноз доктора Холмса - Влада Ольховская

— Все это не нужно просто так, — указала она. — А знаешь, для чего нужно?

— Для чего же?

— Для тайных люков, сдвигающихся дверей и выскакивающих из стены ловушек.

— Как в отеле Холмса? — догадался Леон.

— Не один в один, потому что, глядя на этот хлам, я не берусь сказать, что именно из него собирали. Но что-то общее во всем этом есть.

— Да ну, не может быть… Наверняка есть другое объяснение, просто мы его не видим!

— Здесь погиб человек, — тихо напомнила Анна.

— Ты что, считаешь, что они для этого и пустили Максима в свою компанию? Чтобы получить жертву, за которую некому вступиться?

— Я не знаю… Может быть.

— Но это же было десять лет назад! Даже больше… Получается, нашему убийце, если он был с ними, среди них, тогда не было двадцати!

— И что? Это не младенческий возраст, в двадцать лет можно достичь многого, и не только хорошего.

— Но ведь Илья упоминал этого Макса как живого!

— Мы не знаем, что именно он имел в виду. То, что Максим Кавелин погиб здесь, — факт.

Леон не мог поверить в это, просто не мог. Он никогда не считал студентов невинными детишками — куда там! Но он не верил, что они создавали тут машины пыток, которые потом использовали на собственном однокурснике. В этом было что-то слишком глобальное, по-человечески неправильное.

— Нам нужно нечто большее, чем пара ржавых пружин, чтобы сделать выводы, — упрямо заявил он.

Анна могла бы разозлиться на него — Лидия бы точно разозлилась! Хотя Лидия, если задуматься, сюда бы и не потащилась.

А Анна просто вернулась к работе. В лесу уже сгущались сумерки, но ее это не смущало, как и холод. Она установила рядом с пожарищем фонарь, который они привезли с собой, и продолжила раскапывать слои сажи.

Леон помогал ей, потому что ему нечего было делать и это позволяло согреться. Он не ожидал ничего найти, но именно он и нашел. Странный вытянутый предмет на ощупь напоминал сухую ветку, он затерялся в грязи, и кто-то другой на месте Леона не заметил бы его, не понял, что это.

Он не обладал знаниями Димы, когда речь заходила о медицине, но и ему хватило опыта, чтобы распознать бедренную кость. А точнее, ее обломок, но и этого хватило, чтобы не сомневаться: кость человеческая.

— Аня… по-моему, я нашел кое-что поважнее пружинок.

Она подошла к нему, осмотрела осколок кости и тихо выругалась. Теперь они работали на этом участке вдвоем.

— Ничего не понимаю, — признал Леон. — В газетах вроде писали, что тело Максима передали родителям, оно не осталось здесь!

— Да, его останки извлекли, когда потушили пожар. О других погибших заявлено не было, о пропавших без вести — тоже.

И все-таки кто-то навсегда остался среди углей, потому что они находили все больше костей. До полного скелета тут было далеко, но Леон и не надеялся его найти. Погода и дикие животные сделали свое дело, десяти лет было более чем достаточно, чтобы уничтожить львиную долю улик. Лес уже погрузился в ночную темноту, когда они наконец прекратили работу, собрав больше двадцати костяных осколков.

— Что думаешь? — спросил Леон. Ему самому было тошно от всего этого.

— Думаю, что это была женщина.

— Но все женщины, которые приехали сюда, вернулись живыми!

— Это те, о которых было известно, — указала Анна. — Хутор — это не отель, где постояльцы регистрируются при въезде. За этот домик заплатили, взяли ключ — и все. Никто не скажет тебе, сколько человек здесь было.

— Бред какой-то… Что, вызываем полицию?

Анна ненадолго задумалась, потом покачала головой:

— Нет, не стоит.

— Ты серьезно?!

— Вполне. Если мы расскажем об этом полиции, поднимется шум, и убийца узнает обо всем. Пока же у нас есть преимущество: мы сузили список подозреваемых до тех, кто был в этом домике.

— Только мы не знаем, кто тут был!

— Но можем узнать. Поэтому вот ей, — Анна кивнула на кости, — придется подождать. Она ждала десять лет, несколько дней или даже недель ничего не изменят. Но тишина и молчание помогут нам найти убийцу, вот что важно! Ее убийцу в том числе.

Эта затея не слишком нравилась Леону. Погибшая девушка, кем бы она ни была, заслужила достойную могилу, от ее тела и так немного осталось. К тому же, если они бросят тут кости и их найдет кто-то другой, на месте пожара обнаружат их отпечатки, и они превратятся в подозреваемых — не слишком приятный исход!

И все же в главном Анна была права: они должны были думать о будущем, а не о прошлом.

— Что ты предлагаешь? — спросил Леон.

— Для начала нам нужно узнать, кому принадлежал этот хутор, кто занимался его восстановлением. Затем — уточнить полный список гостей этой вечеринки. Хорошо бы еще проверить всех девушек, пропавших без вести в тот период, но, боюсь, тут у нас вряд ли что-то выйдет, ведь мы даже не знаем, откуда она. Но это все равно огромный шаг вперед, Леон. Я давно подозревала, что он не новичок, Сергей Увашев был далеко не первой его жертвой. Теперь у нас хватает оснований полагать, что он охотится больше десяти лет. Это и так продлилось слишком долго, ты не находишь? Ну а о том, что мы нашли здесь, мир все равно узнает, просто позже. Завтра мы с тобой вернемся в Москву.

* * *

Это была непростая поездка, странная, выматывающая. И не только из-за того, что они нашли, хотя лесной домик вместо ответов подкинул им новые вопросы. Нет, гораздо важнее для Анны были сомнения: а правильно ли она поступила, позволив Леону сопровождать ее?

Она всегда ценила его силу, и она нуждалась в его поддержке: он обладал навыками и инстинктами, которых у нее не было, и они неплохо дополняли друг друга. Только с его помощью она могла противостоять таким противникам, как новое воплощение Холмса, напрямую. Но в то же время она видела, что природу не обманешь. Леону повезло, что он выжил, теперь ему нужен был покой, однако мирный отдых был для него настолько противоестественен, что удержать его в постели не смог бы никто.

Поэтому во время обратного полета она пыталась понять, правильно ли поступила и что должна сделать дальше. Поберечь его? Но это его унизит. Закончить все? Нельзя, когда они так близко! Теперь они были обязаны не только перед теми, кто уже погиб в Москве, но и перед неизвестной девушкой, которую не просто убили, ее забыли, вычеркнули из мира живых, словно и не было ее никогда. И вряд ли она единственная…

Да еще эта история с Димой и Лидией — с ней что делать? Анна не могла скрывать все это от Леона, но не могла и сказать ему. Ей казалось, что ее просто швырнули в водоворот человеческих отношений, о которых она почти ничего не знала. Она разбиралась в убийцах и других преступниках, не в этих подковерных интригах!