Самый близкий враг - Кара Хантер

БМ: Нет. И еще раз нет, твою мать! Ты меня слышишь? Я ничего подобного никогда не загружал. Это, наверное, какой-то вирус – такие же вещи случаются? Или кто-то взломал телефон…

ЭК (вмешивается в разговор): А какие у вас есть доказательства, что мой клиент знал Рахия? Записи телефонных разговоров? Переписка?

БМ: Ничего подобного у них нет, потому что я никогда в жизни с ними не говорил.

АФ: Для протокола. Я предъявляю мистеру Мэйсону кадр записи, сделанной камерой наружного наблюдения. Мистер Мэйсон, мы уверены, что с Рахия вы связывались с помощью вот этого молодого человека. У нас есть свидетель, который видел вас вместе.

БМ: (посмотрев сначала на фото, а потом на детективов) И где же вы достали эту гребаную фотку?

***

11 мая 2016 года, 19:09 вечера

69 дней до исчезновения

Дом Ченов, Мэнор-роуд, № 11, Оксфорд

Джерри Чен заходит на кухню, где его жена заполняет посудомоечную машину. Солнце садится, и золотистый свет проникает сквозь листву двух берез, которые, как занавеси, обрамляют вид на большой и разросшийся сад.

Джерри ставит на кухонный островок^[72] портфель, а его жена тем временем наливает ему бокал вина.

– Как лекция? – спрашивает она.

– Был профессор Хелстон. Пригласил меня прочитать ее осенью в Лондонской школе экономики.

– В его устах это признание… А ты к тому времени уже вернешься из Стэнфорда?

Мужчина делает глоток вина и рассматривает этикетку:

– Очень неплохо. И да, все складывается отлично – в Стэнфорде я буду в сентябре, а Лондон – это один из дней в ноябре. А где Нанкси?

– В гостиной. Учит Дейзи играть в шахматы.

– Давно пора Нанкси завести себе достойного противника своего возраста. – Чен улыбается. – Я не могу ей постоянно проигрывать.

– А тебе и не надо. Она знает, когда ты поддаешься. Наша дочь не дурочка.

– Наверное, ты права. Как и всегда.

Джойс улыбается мужу в ответ:

– Насколько я могу судить, Дейзи сегодня впервые в жизни увидела шахматную доску.

– Ну, это меня совсем не удивляет. Если б она не была так похожа на свою мать, я подумал бы, что ее перепутали в родильном доме. Не могу даже представить себе степень деградации генофонда семейства Мэйсонов.

Чен корчит гримасу, и его жена со смехом закрывает посудомойку и выпрямляется.

– Как там говорил Эрик Хоффер^[73]? – продолжает он. – Даже если основная часть человеческой расы – свиньи, то время от времени, когда кабан женится на свинье, рождается Леонардо. Что-то в этом роде.

Джойс смотрит на часы:

– Боже, как летит время! Мне надо отвезти Дейзи домой. Ты не позовешь ее?

Джерри поднимается по ступенькам в гостиную и видит маленькую девочку, которая уже стоит на площадке.

– Дейзи, – говорит он слегка смущенно, – а я тебя не заметил… И как давно ты уже здесь стоишь?

– Я хотела поблагодарить вас за косметичку. Она мне очень нравится. – Говоря это, девочка вращает сумочку на короткой ручке. Она полосатая, черно-белая, а в центре у нее находится надпись: «Девчачья ерунда», выполненная вихляющимися буквами кислотного розового цвета.

Джойс Чен смотрит на площадку.

– Мы очень рады, Дейзи! Знаешь, очень неприятно, когда два разных человека дарят одинаковые подарки. Вернуть их очень проблематично, вот Нанкси и подумала, что, может быть, тебе захочется иметь такую же косметичку, как у нее. Вы хорошо провели время?

– Очень. – Дейзи улыбается. – Это был лучший день в моей жизни.

***

– Здесь нельзя курить.

– Ага. Как же.

Подросток, вытянувшись, лежит на диване в комнате ожидания, положив ноги на сиденье. На полу возле него стоит картонная тарелка, в которой уже скопилась дюжина окурков. Морин Джонс старается держаться от него так далеко, как это позволяют размеры помещения, а социальный работник стоит возле двери. Это Дерек Росс, тот же самый парень, который приходил к Лео. Мы обмениваемся безмолвными приветствиями, и я спрашиваю, есть ли у него идеи по части имени подростка.

– Микки Маус, – отвечает парень, злобно глядя на меня. – Джордж Клуни. Далай Лама. Королева – мать твою – Виктория. Сам выбирай, свинья.

– Это тебе не поможет, – замечает Росс. У него измученный голос, а ведь он провел здесь не больше часа.

– Хорошо, – говорю я. – Я уверен, тебе известно, что члены семьи твоего дружка Азима недавно были осуждены за сексуальные преступления против детей. В настоящий момент мы изучаем материалы, найденные в их доме, с тем чтобы убедиться, что ничего подобного там больше не происходит.

– Ты меня уже достал, свинья. Я ничего не знаю обо всем этом дерьме.

Его душит кашель, и он принимает сидячее положение.

– Я ухожу. И ты меня не остановишь.

– Если ты на этом настаиваешь, то мне остается только арестовать тебя.

– Поверь, будет лучше, если ты пойдешь на сотрудничество, – говорит Дерек мальчишке. – Я серьезно.

Мы с юнцом долго смотрим в глаза друг другу, но он моргает первым.

– Ну и где мой гребаный адвокат?

– Я же сказал, что пока ты не под арестом. И мистер Росс здесь для того, чтобы защищать твои интересы.

– Я хочу подать жалобу – этот придурок меня ударил. Ну тот, совсем наглый.

Меня так и подмывает спросить его: тогда кем, в его понимании, является он сам?

– Если ты хочешь подать жалобу, то тебе придется назвать мне свое имя.

Подросток мерзко ухмыляется и почесывает нос:

– Ничего у тебя не выйдет, свинья. Меня на дешевке не возьмешь.

Я протягиваю руку за одним из стульев с жесткой спинкой и ставлю его рядом с ним. Потом сажусь, раскрываю свою картонную папку и показываю ему один из кадров записи камеры наружного наблюдения. Он с Дейзи 19 апреля.

– Ты не знаешь, кто это?

Парень глубоко затягивается и выпускает дым прямо мне в лицо.

– Ну и что, если знаю?

– Это Дейзи Мэйсон. Вот уже почти неделю ее фото во всех газетах и в Паутине. Ни за что не поверю, что ты его не видел.