Семья по соседству - Салли Хэпворс

– Почему… почему она так выглядит? – спросила она.

– Мацерация, – сказал доктор. – Эпидермис начал отделяться. Судя по цвету ее кожи, она умерла четыре-шесть часов назад еще в утробе, примерно в то время, когда у вас начались роды. Простите, но ваш ребенок родился мертвым.

Мертвым.

Барбара свернула с дороги на боковую улицу и резко остановилась.

Ваш ребенок родился мертвым.

Нет. Этого не может быть. Барбара посмотрела в зеркало заднего вида. Она сидела на заднем сиденье. Эсси сидела рядом. Она не родилась мертвой. Она была здорова и совершенна, теперь уже большая малышка.

– Где мы? – спросила она. Ей было жарко, она хныкала и почти засыпала.

– Прости, дорогая. Маме только что приснился ужасный сон.

Эсси выглядела озадаченной.

– Правда?

– Мы едем домой, детка, – сказала ей Барбара.

Но когда она огляделась, ничего не показалось ей знакомым. Как далеко она заехала, потерянная в своих воспоминаниях? Была ли она вообще в Сиднее?

Она достала дорожную карту и попыталась сориентироваться.

Когда я вернулась домой из больницы, все было точно так же, как я оставила. На крайнем столике стоял недопитый стакан с водой, моя пижама валялась на полу в коридоре, где я ее сбросила. Я вошла и поставила твою корзину на диван. Твои веки затрепетали во сне, и я почувствовала умиротворение. Теперь я была не одна.

Джона не было уже три месяца. Ту женщину звали Лорел. Она была его парикмахершей, и я знала ее. Когда Джон приходил подстричься, я всегда говорила: «Не слишком коротко!», – и Лорел смеялась. Потом, когда я шла в зеленную лавку, Лорел всегда махала мне через окно, все еще держа в руке бритвенный нож. Я должна была догадаться, что это был зловещий знак.

Лорел не была особенно привлекательна. Она была высокой, с медно-белокурыми волосами и, казалось, всегда носила платье с цветами и черный фартук. Я никогда не присматривалась к ней и не знаю, была ли у нее пышная грудь или красивые бедра под этим фартуком. Джон, очевидно, присмотрелся.

– Но я беременна, – сказала я Джону, когда он признался.

Он, конечно, знал это, потому что я напоминала ему об этом каждый день. Не говоря уже о том, что впервые у меня действительно появился живот.

– Я позабочусь о ребенке, – сказал он, но я, очевидно, не питала больших надежд.

Мы получили уведомление о выселении из квартиры, и у меня было две недели, чтобы выехать. Джон переезжал в дом Лорел. Если бы не Эстер, моя щедрая тетушка в Мельбурне, которая давала мне деньги на аренду, у меня не было бы дома, куда я могла бы тебя принести. Это казалось достаточно веской причиной, чтобы назвать тебя в ее честь.

В тот день, когда я сидела в своей квартире, я вытащила тебя из корзины и прижала к своей груди. Когда ты закончила сосать, я поняла, что тебе нужен свежий подгузник, а это означало, что надо идти в магазин. Я не ждала тебя так рано, поэтому была совсем не готова. Но мысль о поездке в магазин наполнила меня тревогой. В последние несколько месяцев я выходила из дома только для того, чтобы сходить в больницу и за продуктами.

Месяц назад в продуктовом магазине я столкнулась с Лорел. Она улыбнулась мне на мгновение, прежде чем узнала меня. Я тут же бросила свою тележку и побежала обратно к машине.

Мне нужно было позвонить Эстер. Она предложила приехать ко мне в Сидней, чтобы помогать мне несколько недель после рождения ребенка. В отсутствие другой помощи мне ничего не оставалось, как принять ее предложение. Или все-таки у меня был выбор? После того как я закончила кормить, я смогла поднять трубку и позвонить Эстер… и я могла бы сесть на автобус до Мельбурна. В Мельбурне мне не придется беспокоиться о том, с кем я столкнусь на улице. Мне не придется беспокоиться о том, что подумают люди. Я смогу завести новых друзей. Начать все сначала, далеко отсюда, где нас никто не узнает.