Лондонские мосты - Джеймс Паттерсон

Решение действовать незамедлительно было с энтузиазмом поддержано Интерполом и властями в Париже, которые поддерживали тесные контакты с Вашингтоном и желали схватить Волка сильнее всех в мире. Все согласования прошли на удивление быстро, в течение второй половины дня. Нам с Сэнди разрешили принять участие в предстоящей операции.

План разрабатывался на основе предположения, что Волк находится на вилле. Семь групп снайперов, по два человека в каждой, размещались со всех сторон поместья, поделенного на четыре зоны: белая (север), красная (восток), черная (юг) и зеленая (запад). Прикрывались все двери и окна. Каждый снайпер получал конкретную цель или цели. Именно снайперы должны были находиться к особняку ближе всего. Наши глаза и уши.

Пока они не обнаружили никаких признаков того, что нас заметили.

В то время как снайперы выдвигались на позиции, остальные — Интерпол, ФБР, французские полиция и военные — готовились к штурму: надевали черные защитные костюмы «Номекс», облачались в бронежилеты, вооружались пистолетами и автоматами «МР-5». Неподалеку ждали сигнала три вертолета, в задачу которых входило обеспечение воздушного прикрытия. Мы были готовы, но решающее слово оставалось за политиками, так что случиться могло всякое.

Мы с Сэнди лежали на земле примерно в ста ярдах от главного здания. Как всегда в подобных ситуациях, нервы были натянуты до предела. По крайней мере у меня. Вполне возможно, что Волк на вилле. Вполне возможно, что Альонби и есть Волк.

Кое-где в доме еще горел свет, однако после полуночи движение за окнами прекратилось. Особняк охранялся довольно скромно — мы заметили всего лишь двух секьюрити.

— Что-то уж очень тихо, — прошептала Сэнди. — Не нравится мне это. И охрана какая-то несолидная.

— А время идет. Скоро два.

— Тебя не удивляет, что нам дали «добро»?

Я улыбнулся:

— Уже дали? Что-то не заметил. Нет, не удивляет. Не забывай, французам не терпится заполучить Волка. У них к нему особый счет.

И вот сигнал! Вперед! Мы с Сэнди входили в состав штурмовой группы, которая устремилась к дому через сорок пять секунд после первой волны. Бегом! К задней двери.

Мы ворвались в кухню. Кто-то включил свет. На полу со скованными за спиной руками лежал охранник. Повсюду вокруг — полированный мрамор, в середине комнаты — четыре плиты. На столе — большая стеклянная чаша, в которой плавали похожие на черные носы штуковины.

Присмотревшись, я усмехнулся про себя и покачал головой — фиги.

Мы выбежали в длинный коридор. Пока еще в доме не прозвучало ни единого выстрела. Хотя шума хватало.

Гостиная. Огромная, вполне подходящая для проведения дипломатических приемов. Над головой хрустальные люстры. Под ногами мраморный пол. На стенах с полдюжины больших темных картин французских и голландских мастеров.

И никакого Волка.

— Интересно, здесь развлекаются или подписывают договоры? Алекс, почему никто не отстреливается? Где сопротивление? Что происходит?

Мы взбежали по винтовой лестнице и увидели французских солдат, выводящих из спален мужчин и женщин. Большинство даже не успели одеться, несколько человек были совершенно голые.

Никто из них не походил на Волка, хотя, с другой стороны, откуда мне знать, как он выглядит? И знает ли это вообще кто-нибудь?

Допрос начался тут же, на месте, прямо в коридоре.

Где Волк? Где Альонби?

Дом обыскали во второй раз. Потом в третий.