Магический круг - Кэтрин Нэвилл

Пока оставалось тайной, какова роль Пандоры во всем этом деле и почему она решила одарить нашу семью своей волшебной магией. Но тогда я пребывал в полнейшей эйфории от сознания того, что исполнится моя самая заветная мечта, и поэтому лишь спустя много лет узнал ответы на столь важные вопросы.

Мою первую прогулку с семьей нарушило появление новой личности, приближавшейся к нам по аллее откуда-то из глубины сада.

— Силы небесные, вот и Везунчик, — сказала Пандора, опуская муфту и беря под руку своего кузена. — Как же ему удалось найти нас здесь?

Я лично не считал, что мне повезет, если этот незнакомец вторгнется в мир моих мечтаний. Может, он идет сюда, чтобы забрать и отвезти нас домой. Со спины волка я следил за его приближением.

Этот мужчина хрупкого телосложения, с узким, бледным, чисто выбритым лицом выглядел старше Пандоры — вероятно, ему было лет двадцать или даже больше. Поверх его поношенного, но хорошо отглаженного костюма был накинут длинный, как носят художники, шарф с кисточками, однако никакого пальто или куртки в такую холодину! Копна шелковистых каштановых волос являла собой модную в то время «романтическую» стрижку, поэтому ему приходилось порой откидывать их назад. Парок его дыхания уносился назад, а он шел вперед, для согрева похлопывая себя по груди руками в перчатках. Когда он приблизился, я заметил, что его потрясающе синие глаза словно притягивают мой взгляд. Он обратился к Пандоре:

— Я так долго искал вас, фрейлейн, что едва не превратился в ледышку на таком морозе.

Зоя заверещала тонким голоском:

— Везунчик, пожалуйста, ну пожалуйста, залезай сюда на карусель и потанцуй со мной.

Тут я понял, что Везунчиком называли этого парня. Он взглянул на Зою с насмешливой улыбочкой.

— Liebchen,[27]настоящие мужчины не танцуют, — сообщил он ей. — А кроме того, мне необходимо показать вам всем нечто интересное. И непременно сегодня. На следующей неделе дворцовый музей Хофбурга закрывается на уборку и ремонт, а жители Вены такие gemiitlich,[28]что неизвестно, когда его вновь откроют. Может, я не доживу до того времени. Но на сегодня я уже купил всем нам входные билеты в этот музей, понятно?

— Мне жаль, Везунчик, что тебе пришлось померзнуть, — сказала Пандора. — Но я обещала фрау Бен, что сегодня покажу ее сыну Вену. Очень скоро ему придется вернуться в школу.

— Так этот парнишка — второй сын Бена, англичанин с примесью бурской крови? — спросил Везунчик.

Я не стал поправлять его насчет моих бурских корней, но удивился, как такому бедняку, у которого даже не было пальто или хотя бы бушлата, как у Дакиана, удалось познакомиться с моей семьей здесь, в Вене.

— Везунчик снимал комнату вместе с Гастлом, Лафкадио, — объяснила мне Пандора. — Помнишь, я говорила тебе о Гастле, Учителе музыке, который познакомил меня с твоей мамой? Они с Везунчиком знают друг друга со школьных времен и даже сочинили вместе оперу.

— О, я сто лет не видел Гастла, — с улыбкой сказал Везунчик. Запрыгнув на вертевшуюся карусель, он подошел к моему волку и добавил еле слышно, словно делился со мной секретом: — Наши пути разошлись. Гастл занялся мирскими делами, а я — божественными.

Теперь, при ближайшем рассмотрении, я отметил, что глаза у него действительно совершенно необычные. Они словно загипнотизировали меня. Везунчик долго разглядывал меня с таким видом, словно от его одобрения зависела вся моя жизнь, и наконец удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям, отчего я вдруг очень обрадовался. Потом он вернулся к Пандоре, завладел ее руками и поднес их к губам. Но поцеловал при этом свою собственную руку — некий странный, исключительно австрийский обычай, который мне приходилось наблюдать в Зальцбурге.

— Больше я не сочиняю либретто, — продолжил он. — Зато вновь занялся живописью, и мои акварели пользуются определенным успехом. На прошлый Михайлов день мне поручили одну небольшую реставрационную работку в музее Истории искусств, в галерее Рубенса, и однажды вечером я перешел на другую сторону улицы и перед самым закрытием заглянул в Хофбург. Вот тогда-то я обнаружил нечто необычайно интересное. С тех пор все вечера я просиживал в библиотеке, проводя научные изыскания. Я поднялся также по реке до Кремса и посетил монастырь Мелька, обнаружив в его библиотеке весьма интересные рукописи. Мои поиски довели меня даже до Зальцбурга.

Он вновь повернулся ко мне.

— Я не верю в случайные совпадения, молодой человек, — сообщил мне Везунчик. — Я верю только в судьбу. К примеру, весьма примечательно, каких животных вы, мальчики, выбрали для себя из этого карусельного зверинца. На старом верхненемецком орел звучит как Earn, и Эрнест оседлал именно эту птицу. А ты предпочел волка. Кстати, имя кузена Пандоры — Дакиан — происходит от слова «даки» — так называлось племя людей-волков из древней Фракии, древнейших охотников в Европе. Период ученичества, видите ли, не только развивает умственные способности, но и открывает нам путь к познанию самих себя и нашей истории. Везунчиком меня в шутку называют друзья. А мое христианское имя Адольф восходит к старому верхненемецкому Athal-wulf, что означает «высокорожденный или избранный судьбой волк». Волк-счастливчик, вы понимаете? А происхождение моей фамилии, так же как слово «бур», связано со сферой деятельности или обитания: Heideler значит «пустынник или язычник», a Bauer — человек, возделывающий поля…

— Тпру! — всплеснув руками, воскликнула я, прерывая историю жизни, которую дядя Лаф рассказывал нам в ресторане «Приюта Солнечной долины». — Попридержи-ка коней, приятель. Ты хочешь сказать, что тем парнем был Адольф Гитлер?!

Мой дядя лишь улыбнулся в ответ. Я глянула на Оливера и Бэмби: у них обоих остекленели глаза, точно у форели, вдруг осознавшей, что ее вытащили из воды.

— Гаврош, история практически закончена, — сказал Лаф.

— Для меня уж точно, — сказала я, отодвигая в сторону недоеденный омлет saumon fume[29]и вставая из-за стола.

— Далеко ли ты собралась? — жизнерадостно поинтересовался Лаф.

Оливер теребил салфетку, пытаясь определиться, у кого же он в гостях — у меня или у Лафа. Я махнула ему рукой, чтобы не суетился и продолжал есть.

— Прогуляюсь, — сказала я Лафу. — Мне нужен глоток свежего воздуха, прежде чем ты предложишь проглотить что-нибудь еще.

— Больше я не предложу тебе проглотить ничего, кроме шампанского, — продолжая улыбаться, сказал он и похлопал меня по здоровой руке. — А потом мне хотелось бы прогуляться вместе с тобой, возможно, даже поплавать в бассейне, пока твой друг будет показывать Бэмби ближайшие склоны. Если, разумеется, вы не возражаете.

Лаф вопросительно взглянул на Оливера, сразу вскочившего из-за стола.