Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

– Господи, какой ужас, – отвечаю я и жду, что еще она расскажет.

– Да, но потом… Боже мой, ты просто не поверишь. Я и сама не верю.

– В чем дело? – спрашиваю я, пытаясь не выдать нетерпение.

– Роза позвонила в транспортную компанию, в которой он работает, чтобы его попытались найти, узнать, что случилось. А ей сказали, что никогда о нем не слышали! Человек с таким именем там не работает. Я всегда знала, что он нечист на руку. Прости, неуместно так говорить, но это правда. Постоянно ей врал. Он даже там не работает! Просто испарился.

– Безумие какое-то… И Роза заявила о его исчезновении?

– Да. Сегодня утром.

Это важно, потому что Роза не стала бы объявлять его пропавшим, если бы знала, кто он и чем занимается. А не убьет ли ее картель за то, что привлекла внимание полиции к Эдди? Не станет ли она мишенью? Если Роза в курсе, то никогда не впутала бы полицию. А значит, она не знает, кто он на самом деле. Возможно, он вел двойную жизнь, и Роза служила прикрытием, не подозревая об этом. Вот черт.

– Какой кошмар, – говорю я.

– Ну как сказать. – Джеки открывает лежащий у нее в сумке пакет с пончиками и набивает ими рот. – Извини, было бы грубо есть на глазах у Розы, а я умираю с голода.

Если возможность посплетничать и перекусить сделает Джеки разговорчивой, я намерена выудить из нее всю возможную информацию.

– Ты о чем?

– Ну, конечно, это кошмар. Конечно. Просто… Кристал несколько раз замечала у Розы синяки и все такое, и у меня возникло чувство, что причина в Эдди. Доказать я это не могу. Но он никому не нравился. В смысле, надеюсь, он жив, но, если он откинул копыта, может, это и не самое худшее, что могло с ней случиться. Но ты этого от меня не слышала, – добавляет она.

– Да. Конечно. Ох, даже не знаю, что сказать. Как она? Глупый вопрос, конечно, ей плохо.

Джеки съедает последний пончик с сахарной пудрой и вытирает руки.

– У нее есть мы, девочки, но не знаю. Мне лучше вернуться. Надеюсь, скоро появятся новости. – Она сжимает мой локоть, собираясь уходить, но останавливается. – Господи, что у тебя с руками? – спрашивает она.

Я машинально отдергиваю покрытые волдырями ладони, что, несомненно, выглядит подозрительно, но сделанного уже не воротишь. Прежде чем я успеваю ответить, она говорит:

– Ты слишком много ими работаешь.

Потом она уходит, а я оцепенело бреду к сто девятнадцатой квартире.

Каллуму я не звоню. Ни звонков, ни сообщений, как мы договорились. Он будет с ума сходить весь день. Ну и ладно, это не моя проблема. Мы ведь знали, что когда-нибудь Эдди объявят пропавшим. Человек не может просто испариться, но полиция не узнает, когда именно он исчез. А теперь еще открылось, что его работа была фальшивкой, он лгал о том, чем занимается и с кем проводит время, и это хорошо. Хорошо. Нет причин для паники.

Конечно, мы с Каллумом поняли, что работа дальнобойщика – лишь прикрытие, но, если он годами лгал, уезжая незнамо куда на несколько недель, что ж. У кого угодно могла быть причина его убить. Мы ничего не знаем про его другую жизнь. А полиция может полностью переключить внимание на что-нибудь далекое от «Платанов» и меня. Наверняка так и будет.

Я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы вести себя как ни в чем не бывало, и тут вижу Фрэнка с новыми инструментами в поясе, который он соорудил из кухонного фартука Мэри.

– Доброе утро, – говорю я и стучу в дверь сто девятнадцатой, прежде чем открыть ее, хотя парень с татуированным лицом дал мне разрешение войти и сказал, что будет на работе.

– Доброе утро, Касс. Я пришел пораньше.

– Хорошо. И выглядишь отлично. Готов?

Он кивает, и мы входим.

В стене рядом с входной дверью дыра. Я велю Фрэнку ее рассмотреть.

– Как думаешь, чем займемся первым делом?

– Хм… Надо прорезать вокруг дырки квадрат, чтобы сделать заплатку, – отвечает он.

По словам Мэри, всю неделю он смотрел обучающие видео на «Ютубе».

– Ты почти прав. Сначала используем детектор проводки, чтобы проверить, не перережем ли мы какие провода, а затем именно так и сделаем. Приступай.

Я вручаю ему детектор.

– О да! – восторженно откликается он.

Ему не терпится научиться чему-то новому, и у меня на душе слегка теплеет. Немного поработав, он садится на перевернутый ящик из-под молока и задумчиво пьет теплый «Доктор Пеппер».

– А вы знаете, что один жилец пропал? – спрашивает он, и я каменею.

Я продолжаю закреплять на стене заплатку.

– Да.

– Он был так себе, но все равно печально, что он пропал.

– Что значит «так себе»? – спрашиваю я, пытаясь сохранять равнодушие в голосе.

– Ну не знаю. Был не очень любезен с людьми. Думаете, кто-то его убил?

Я роняю нож для гипсокартона, едва не попав по ноге, но Фрэнк, похоже, этого не замечает.

– С чего ты так решил?

– Ну детей похищают и иногда находят, но когда пропадают взрослые – это потому что их убили, ведь так?

– Блин, Синатра, бабушка Мэри не говорила тебе, что ты смотришь слишком много детективов?

– Я смотрю «Файлы нераскрытых дел», – сообщает он. – И еще говорят, что виноват обычно муж или жена. Думаете, его убила Роза? – с широко открытыми глазами спрашивает он – эта мысль явно только что пришла ему в голову.

– Нет, я так не думаю, – с колотящимся сердцем говорю я.

Я стараюсь стоять к нему спиной и сосредоточенно работать, чтобы он не заметил красные пятна у меня на груди.

– Да, наверное, вы правы. Она милая. Однажды дала мне готовый ланч в коробке. С пиццей. И еще там был сэндвич, но не с индейкой, так что это было круто.

– А знаешь что? – говорю я, отчаянно желая сменить тему. – От твоих слов у меня проснулся аппетит, а я задолжала тебе «Макдоналдс». Что скажешь?

– Правда? – говорит Фрэнк, вставая. – Но вам необязательно это делать. Бабушка Мэри говорит, что я не должен отнимать у вас время, когда вы работаете, и я обещал, что не буду.

– Ты совсем не отнимаешь у меня время. Ты мне очень помогаешь, поэтому заработал обед, а бабушке Мэри мы принесем мороженое.

– И Розе. Ей точно пригодится мороженое.

– Да, согласна.

Я нервно сглатываю и вытираю потные ладони о джинсовые шорты.

Когда мы приезжаем из «Макдоналдса», счастливый Синатра, кайфующий от сахара, идет раздавать мороженое, а я возвращаюсь в офис. В щели над дверной ручкой торчит конверт.

Не знаю, почему