Лихорадка - Тесс Герритсен

– Нет, мэм. Доктор Помрой – он наблюдал меня, после того как я вернулся в Транквиль.

Клэр продолжила осмотр, но никаких неврологических отклонений так и не обнаружила. Сердце и легкие были в норме, живот не вздут.

– А доктор Помрой никогда не делал вам компьютерную томограмму головного мозга?

– Делал рентген несколько лет назад, после того как я упал и ударился головой. Он подумал, что я мог разбить череп, но все оказалось в порядке. Похоже, у меня чересчур крепкая голова.

– А в какой-то другой больнице вы были?

– Нет, мэм. Я почти всю жизнь прожил в Транквиле. И никуда меня не тянуло отсюда. – В его голосе прозвучали нотки сожаления. – А теперь слишком поздно.

– Слишком поздно для чего, господин Эмерсон?

– Господь не дает нам второй попытки.

Она не обнаружила у старика никаких отклонений. И все-таки ей не хотелось отпускать его в пустой и холодный дом.

К тому же ее беспокоила оброненная им фраза: «Я уже готов умереть».

– Господин Эмерсон, – начала она, – я хочу задержать вас в больнице до завтра, чтобы провести обследования. Нужно убедиться, что никаких иных причин, вызывающих ваши приступы, нет.

– Да я прожил с ними почти всю жизнь.

– Но вы так давно не проходили обследование. Я хочу снова назначить вам лекарства, и мне нужно сделать снимки вашего мозга. Если все будет нормально, завтра я отпущу вас домой.

– Мона не любит голодать.

– Ничего с ней не случится. Сейчас вам нужно думать о себе. О своем здоровье.

– Но я не кормил ее с прошлого вечера. Она будет мяукать…

– Я прослежу за тем, чтобы ваша кошка не голодала, если только в ней причина. Ну как, договорились?

Некоторое время он изучающее глядел на доктора Эллиот, пытаясь решить, может ли он вверить судьбу своего лучшего и, возможно, единственного друга этой едва знакомой женщине.

– Тунец, – сдался он наконец. – Сегодня она ждет тунца.

Клэр кивнула.

– Тунец так тунец.

Вернувшись на пост медсестры, она сразу же позвонила в отделение рентгенологии.

– Я госпитализирую пациента по имени Уоррен Эмерсон. Мне нужна компьютерная томограмма его головы.

– Диагноз?

– Эпилептические припадки. Нужно исключить опухоль мозга.

Она заполняла медицинскую карту Уоррена, когда Эдам Делрей, качая головой, проследовал в отделение неотложной помощи.

– Я только что видел, как из лифта вывозили Уоррена Эмерсона, – обратился он к одной из медсестер. – Кто, черт возьми, госпитализировал его?

Клэр подняла голову, чувствуя, что ее неприязнь к коллеге достигла критической отметки.

– Это сделала я, – холодно произнесла она. – Сегодня у него был припадок.

Делрей фыркнул.

– Эмерсон страдает припадками уже много лет. Он хронический эпилептик.

– В мозге любого человека могут появиться новообразования.

– Послушайте, если вы хотите взять его себе, вас пора причислять к лику святых. Помрой постоянно жаловался на него.

– Почему?

– Никогда не принимал выписанных лекарств. Потому и бьется все время в припадках. К тому же он пользуется медицинской страховкой для малоимущих, так что желаю удачи в получении оплаты. Думаю, деньгам налогоплательщиков можно найти лучшее применение, нежели чем подавать старику Эмерсону завтрак в постель. – Он рассмеялся и вышел из отделения.

Клэр с таким остервенением поставила свою подпись, что перо ручки едва не прорвало бумагу. Все те исследования, которые она хотела провести, да еще ночевка в больнице составляли безусловно немалую статью расходов. Вполне возможно, что память все-таки подвела Эмерсона, и на самом деле доктор Помрой проводил диагностику, хотя она сомневалась в этом. Судя по записям в медицинских картах его пациентов, Помрой был весьма пассивным клиницистом, предпочитающим прописывать новые лекарства, вместо того чтобы тщательно исследовать причины отмеченных симптомов.

Доктор Эллиот вышла из больницы и поехала обратно в Транквиль. Когда она добралась до своего офиса, в голове созрел четкий план: она должна еще раз просмотреть медицинскую карту Эмерсона и доказать самой себе, что ее решение о госпитализации было единственно верным.

Когда Клэр вошла в приемную, Вера разговаривала по телефону. Помахав трубкой, она сообщила:

– Макс Татуайлер звонит.

– Я отвечу у себя в кабинете. А пока найди мне карту Уоррена Эмерсона.

– Уоррена Эмерсона?

– Да, я только что госпитализировала его в связи с припадком.

– Зачем?

Клэр остановилась в дверях своего кабинета и, обернувшись, сурово посмотрела на Веру.

– Почему в этом городе с недоверием относятся ко всем моим заключениям?

– Да нет, мне просто стало интересно, – отозвалась Вера.

Хлопнув дверью, Клэр подошла к своему столу. Теперь придется извиняться перед Верой. И это вдобавок ко всем прочим неприятностям. Ей сейчас совершенно не хотелось говорить с кем бы то ни было; но, пусть и с неохотой, она все-таки взяла телефонную трубку.

– Алло, Макс!

– Я не вовремя?

– Даже не спрашивайте.

– Ой! Тогда я быстренько. Я просто подумал, вам будет интересно это узнать. Синий гриб идентифицировали. Я отправил его микологу, и он согласился с тем, что это Chtocybe odora, говорушка анисовая.

– Он токсичен?

– Почти нет. Небольшие количества мускарина вызывают лишь желудочно-кишечные расстройства, да и то неопасные.

Клэр вздохнула.

– Ну вот, опять тупик.

– Похоже на то.

– А что с образцами озерной воды? Результаты еще не готовы?

– Есть кое-какие предварительные выводы. Подождите, я достану распечатку…

В дверь постучали, и на пороге появилась Вера с картой Уоррена Эмерсона. Не сказав ни слова, она положила папку на стол и вышла. В ожидании, пока Макс вернется на линию, Клэр открыла карту и пробежала глазами первую страницу. Она была датирована 1932 годом, годом рождения Эмерсона. Описывались неосложненные роды госпожи Агнес Эмерсон и появление на свет здорового мальчика. Фамилия врача – Хиггинс. Следующие несколько страниц были посвящены записям о регулярных осмотрах ребенка.

Клэр перевернула очередную страницу и нахмурилась, увидев дату – 1956. Интервал между предыдущей записью и этой составлял десять лет. Впервые в карте появилась подпись доктора Помроя. Она стала вчитываться в записи Помроя, но ее отвлек голос Макса, снова прозвучавший в трубке.