Лихорадка - Тесс Герритсен

– Бактериальные культуры скоро выявят, – сообщил он. – Но пока я вижу, что содержание диоксина, свинца и ртути в пределах безопасной нормы…

Внимание Клэр вдруг привлекла новая запись в карте. То, что Помрой записал в последнем абзаце: «Не совершал никаких жестоких поступков со дня ареста в 1946 году».

– …к следующей неделе мы будем знать больше, – продолжал Макс. – Но пока качество воды кажется вполне удовлетворительным. Никаких признаков химического загрязнения.

– Я должна идти, – прервала она биолога. – Перезвоню позже.

Она повесила трубку и перечитала запись Помроя с начала до конца. Пометка была сделана в тот год, когда Уоррену Эмерсону исполнилось двадцать пять.

В том же году он был выписан из лечебницы для душевнобольных штата Мэн, находящейся в Огасте.

Тысяча девятьсот сорок шестой. В каком месяце Уоррен Эмерсон совершил преступление?

Стоя в подвале здания газеты «Транквиль», где хранились архивы, Клэр смотрела на деревянный шкаф, который занимал всю стену. Каждый ящик был датирован соответствующим годом. Она открыла тот, на котором значился 1946-й, период с июля по декабрь.

В ящике лежали шесть номеров «Транквиля». В 1946 году он выходил ежемесячно. Страницы были хрупкими и пожелтевшими, возле рекламных объявлений красовались женские фигурки с осиными талиями, одетые в пышные юбки и маленькие шляпки. Клэр осторожно пролистала июльский номер, просматривая заголовки: «Рекордная жара компенсирует дождливую весну…», «Невиданный наплыв туристов…», «Осторожно: москиты…», «Задержаны мальчики, незаконно запускавшие фейерверки…» «Парад в честь 4 июля бьет все рекорды по числу зрителей…» Клэр подумала о том, что июльские заголовки мало изменились с тех пор. Лето всегда было сезоном парадов и москитов, и эти статьи вызвали у нее воспоминания о первом лете в штате Мэн. Ей вспомнились хруст кукурузных початков и вкус сладкого гороха, жгучее прикосновение цитронеллы. То было хорошее лето – видимо, такое же, как в 1946 году.

Она перешла к выпускам за август и сентябрь, в которых не открыла для себя ничего нового – все те же репортажи о рыбных праздниках, религиозных танцах баптистов и соревнованиях пловцов в озере. Были среди них и неприятные новости: в результате аварии с участием трех автомобилей два человека были госпитализированы, по неосторожности хозяйки дом сгорел дотла. Воришки промышляли в супермаркетах. Что ж, даже в краю вечных каникул жизнь не может быть идеальной.

Она достала октябрьский номер газеты, и тут же в глаза бросился крупный заголовок:

15-ЛЕТНИЙ МАЛЬЧИК ЗАРУБИЛ РОДИТЕЛЕЙ, ПОСЛЕ ЧЕГО РАЗБИЛСЯ НАСМЕРТЬ;

ДЕЙСТВИЯ МЛАДШЕЙ СЕСТРЫ ПРИЗНАНЫ САМООБОРОНОЙ.

Имя подростка не упоминалось, однако в газету поместили фотографии убитых родителей – красивая темноволосая пара улыбалась с семейного портрета. Клэр вгляделась в подпись под фотографией, чтобы узнать имена убитых, – Марта и Фрэнк Китинги. Фамилия показалась знакомой; Айрис Китинг – так звали местную судью. Неужели родственники?

Взгляд Клэр скользнул ниже, и на глаза попался другой заголовок: «Кулачная драка в школьной столовой».

А следом еще: «Пропала жительница Бостона; в последний раз девочку видели в компании местных подростков».

Подвал был неотапливаемым, и руки Клэр заледенели. Но холод этот был внутренним.

Она взяла ноябрьский номер и уставилась в первую страницу. В заголовок, который прямо-таки кричал:

14-ЛЕТНИЙ ПОДРОСТОК АРЕСТОВАН ЗА УБИЙСТВО РОДИТЕЛЕЙ. ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ ПОТРЯСЕНЫ ПРОДЕЛКАМИ «ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНОГО МАЛЬЧИКА».

Холодок пробежал у нее по спине.

«Это повторяется», – подумала она.