Секта с Туманного острова - Мариэтт Линдстин

Жужжание вентиляционной системы прекратилось. В комнате стало настолько тихо, что через окно чердака доносился шум моря. Кто здесь живет? Все выглядело новым. В раковине ни пятнышка. В душе ни волоска. Казалось, комнатой не пользовались, однако она существовала – и ждала. Чего? «Он создал это для себя, – подумала София. – Но зачем? Может, спросить у него?» Эта мысль вызвала у нее легкую дурноту, и где-то глубоко в мозгу прожужжало предостережение.

Это его тайна.

«Облава, – решила София. – Ну конечно. Это его укрытие на случай, если нагрянет полиция. Естественно, что он хочет держать его в тайне. Должно быть так, никакого другого логического объяснения нет».

* * *

Три дня подготовки, почти не смыкая глаз. Однако, невзирая на безумный рабочий график, раздоры в группе словно ветром сдуло. У персонала не было времени на написание рапортов или пререкания, ведь приезжает Альвин Юде!

Когда на третий день в поместье въехал автомобиль Освальда, София стояла возле окна офиса и смотрела из-за жалюзи. Освальд вышел из машины и бросил ключи охраннику. Затем вышел Альвин. По сравнению с Освальдом он выглядел маленьким и щуплым. Кончики волос у него были выкрашены в яркий лиловый цвет, и даже с ее места виднелись прорехи на джинсах. Не возникало никаких сомнений в том, что это Альвин. «Надо же, какая удача, что я здесь и смогу с ним познакомиться, – подумала София. – На любой другой работе такого не случилось бы».

А познакомятся они обязательно. За этим она уж как-нибудь проследит.

* * *

Все изменилось. Персонал разговаривал почти исключительно об Альвине.

– Я его видела…

– Он со мной поздоровался…

– Боже, как он красив!..

Правила на время забыли. Люди обрели сон и длинные перерывы на ужин, проходивших программу «Покаяние» распустили, и они вновь стали частью группы. Освальд, пребывавший в отличном настроении, постоянно находился рядом с Альвином. Они ездили по острову на мотоциклах Освальда, слушали музыку в его личной комнате и даже играли в волейбол с несколькими парнями из персонала.

Какое-то время все казалось таким же, как вначале, когда София приехала на остров в первый раз. Когда было время смотреть на море, дышать свежим воздухом и ощущать, что ты – часть чего-то намного большего и важного, чем скучная жизнь среднего шведа на материке.

«Все будет хорошо, – думала она. – Теперь, когда с нами Альвин, ничто не может пойти не так».

* * *

Мы сидим в одном из трех имеющихся на огромной территории гостевых домов.

Он поспешно увел меня сюда, подальше от удивленных взглядов охранника и от любопытных глаз в освещенных окнах виллы.

Я думаю о том, что мне нравится это место. Роскошная вилла, огромные газоны, охранник и ворота. Здесь чувствуется стиль, отрицать это невозможно.

Он смотрит на меня очень серьезно, пытается выглядеть строгим, но в его притворном взгляде сквозит беспокойство.

Он смертельно напуган.

«Неужели с возрастом я буду выглядеть так же?» – думаю я, с отвращением глядя на его потрепанное лицо.

Решаю, что все-таки пошел в мать.

Слава богу.

– Фредрик, ты ведь понимаешь, что я должен связаться со шведскими властями, – начинает он. – Все же думают, что ты мертв.

– Это к лучшему, – отвечаю я. – Меня даже похоронили.

– Здесь нет ничего смешного, – говорит он. – Ты находишься в ужасной ситуации.

– Ты тоже, – огрызаюсь я в ответ. – Не думаю, что тебе следует с кем-либо связываться. Иначе ты сильно усложнишь себе жизнь.

– Вот как? Почему же?

– Потому что тогда станет известно, что ты – мой отец. А потом по Интернету распространятся фотографии, которые вы сделали на чердаке…

Он ерзает на стуле.

Я обдумываю, не рассказать ли ему, что помню все. Темноту подвала. Угрозы и побои. Но у него такой удручающе жалкий вид… Я ожидал значительно большего сопротивления. Видимо, его мучает совесть. Возможно, он ждал этого мгновения. Того, что судьба его настигнет.

– Значит, ты приезжаешь сюда и угрожаешь мне?.. Что тебе, собственно, надо? Денег?

Я качаю головой. Сижу молча, выжидая, пока до него все дойдет. Последствия. Наконец говорю:

– Ты все-таки мой отец. И мне нужна всего лишь новая жизнь.