Сокровище Эдема - С. Л. Линни

27 января 2007 года, 03.48

(6 часов 42 минуты до окончания аукциона)

Иудейская пустыня, к западу от Мертвого моря

Израиль

Очнувшись от кошмарного сна, Хаджи аль-Асим в панике уселся в постели.

Рашид приходил к нему, угрожая кинжалом. Он вонзил лезвие Омару в живот и медленно повернул его, насмехаясь над болью, над мучительной смертью брата.

Проснувшись, Хаджи долго не мог отдышаться. Сон был слишком похож на явь – и Омар испугался, что это знак. Сегодня ему предстоит умереть.

Он услышал какой-то скрежещущий шум, увидел движение, и кто-то подскочил к нему сзади, обвил руками плечи, приставил к горлу острое лезвие ножа.

– Сожалею, что не могу ничего подарить тебе на свадьбу, – произнес в темноте зловещий голос. – Вместо этого я хочу дать один очень ценный совет. Уважай данное тобой обещание и до окончания аукциона передай кому нужно шкатулку, иначе ты обесчестишь свой род и все племя.

Хаджи ощущал прикосновение острой стали, грозящей вонзиться в глотку. Однако реальная угроза вернула ему присутствие духа, отнятое кошмарным сном.

– Шкатулку я отдам, если вообще это сделаю, тогда, когда сочту нужным.

– Если ты решишь ее не отдавать, твоя жизнь и жизни всех, кто тебе дорог, окажутся в смертельной опасности.

– Ты смеешь заявиться на мой свадебный пир и угрожать мне?

– Я не стану тратить время на пустые угрозы, просто поделюсь с тобой одним жизненным фактом. Сегодня утром, в половине одиннадцатого, у меня будет нужный предмет или ты лишишься чего-то не менее ценного.

Неизвестный, одетый во все черное, вышел из личных покоев Хаджи в шатер, где спали гости. Аль-Асим с леденящим сердцем поймал себя на том, что не может сказать, кто это был. Когда они встретятся снова, он не будет ни о чем подозревать до тех пор, пока не станет уже слишком поздно.

* * *

27 января 2007 года, 10.14

(0 часов 16 минут до окончания аукциона)

Иудейская пустыня, к западу от Мертвого моря

Израиль

Единственным осязаемым свидетельством скорого окончания интернет-аукциона был прилив адреналина, который Джейме ощущала в своем теле. Что произойдет, когда дело завершится?

Одержит ли в торгах верх покупатель из Эдема?

Какое будет иметь значение то, кто победил в аукционе, если шкатулки у Хаджи нет?

Как будут разворачиваться события? В некоторых бедуинских поселениях имелись электричество, телевидение и даже Интернет, но в лагере, затерявшемся в пустыне, ничего этого, разумеется, не было. Здесь мало кто знал про аукцион и вообще про то, что Хаджи продавал шкатулку, не говоря уж о сроках окончания торгов.

В конце концов Джейме легла спать в шатре вместе с Сафией и ее матерью. Она была признательна им обеим. После того как Яни обработал ей спину, у нее путались мысли. Виной тому было то ли воспаление, то ли обезболивающие препараты, но Джейме ощущала потребность рухнуть где-нибудь в надежном месте и заснуть. Увидев, что она не доберется до шатра, в котором пировали женщины и где они должны были устроиться на ночлег, Сафия отвела ее к себе. Заметив, что гостье нездоровится, мать Сафии предложила ей остаться ночевать.

Проснувшись рано утром, Джейме чувствовала себя гораздо лучше. Женщины не позволили ей помогать с готовкой, но одного того, что она вернулась в сопровождении Сафии и ее матери, хватило, чтобы избавить ее от вопросов относительно того, как она провела ночь.

Джейме также в очередной раз постигла вселенскую истину, заключающуюся в том, что если тебе кто-то помог, то между вами устанавливается связь. Маленькая Сафия, черноволосая, с искрящимися голубыми глазами, теперь относилась к Джейме покровительственно. Она объясняла, что к чему, следила за тем, чтобы Ричардс соблюдала правила поведения, и вообще обращалась с ней как с личным гостем.

Джейме была этому только рада. Она расспрашивала Сафию о других женщинах, следя за тем, чтобы ее вопросы не показались подозрительными. Девочка прекрасно разбиралась в людях. Женщин, которых она объявляла фривольными, Джейме отправляла в самый конец списка тех, кто может знать что-либо существенное.

За завтраком она спросила:

– А что это за шкатулка, о которой вчера говорила Йоханна? Как ты думаешь, Хаджи сегодня покажет ее гостям?

Настороженно застыв на мгновение, Сафия тотчас же взяла себя в руки и притворилась, что отвечает на простой вопрос:

– Йоханна рассказывала вам о шкатулке? Эту вещь, украшенную драгоценными камнями, Хаджи нашел, еще когда был подростком. Она принесла нам удачу, сделала нас очень богатыми.

Джейме прониклась к девочке теплым чувством. Посторонний человек, взглянув на образ жизни кочевников, конечно же, оспорил бы утверждение о том, что племя живет в богатстве. Вокруг простиралась голая, унылая пустыня, тесные шатры были лишены всех удобств.

– Сафия, а что для тебя самое большое сокровище? – спросила Джейме. – Что, по-твоему, самое главное из всех даров шкатулки?

– Она дала нам свободу, – просто ответила девочка.

– Да, действительно, это самое настоящее сокровище, – согласилась Джейме. – Шкатулка красивая? Именно поэтому Хаджи любит ее показывать?

Сафия встревоженно отвела взгляд и ответила:

– Очень красивая. Не знаю, что станется с нами, когда ее продадут. Быть может, наше везение перейдет к другому племени. Но нет, я не думаю, что Хаджи сегодня покажет шкатулку.

– Почему?

– По-моему, он не сможет этого сделать, – последовал краткий ответ.

Девочка отличалась небывалой для ее возраста остротой ума, от нее ничего не могло укрыться. Джейме радовалась, что не ошиблась, когда вчера ночью попросила Сафию о помощи.

Сафия помогла ей найти Яни, прощальными словами которого было: «Он тебя достоин».

Это было сказано о Марке.

Яни небрежно передал ее другому мужчине.

Джейме чувствовала, что эти слова будут давить на нее до самой смерти.

При этом они означали, что Яни достаточно высокого мнения о ней. Он оценивает, кто будет ее достоин, и решил своим прощанием соблюсти хотя бы внешние приличия.

Как бы хорошо ни относилась Джейме к Марку, но любила она Яни. Судя по всему, за последний год, в течение которого Ричардс вынуждена была свыкнуться с мыслью, что сердце ее навсегда принадлежит ему, сам он охладел к ней. Стал равнодушен. Джейме казалось, что она научилась читать его душу, и сейчас женщина не увидела в ней никаких чувств по отношению к себе. Ни тоски. Ни сожаления об упущенных возможностях. Ни раскаяния.