Пять жизней. Нерассказанные истории женщин, убитых Джеком-потрошителем - Хэлли Рубенхолд

Почти два дня семья ютилась на широком плоскодонном судне, на котором находились и другие пассажиры, а также хозяин баржи и груда громоздкого скарба: коробки, сундуки, мебель и бочки. Когда шел дождь, укрыться можно было лишь в тесной каюте, большую часть которой занимала угольная печь. Зато дети во все глаза таращились на берега канала Гранд-Юнион. По мере удаления от Бирмингема и приближения к столице индустриальный пейзаж – привычные горы шлака и заводские трубы – сменялся незнакомым ландшафтом Южной Англии с его деревушками, фермами, старинными церквушками, загородными поместьями и зелено-желтыми полями, усыпанными разноцветьем дикорастущих трав. Сложная система шлюзов, которые то поднимали, то опускали уровень воды, а также барка – надежная рабочая лошадка, тянувшая их вперед, – наверняка казались увлекательным зрелищем девятилетнему Альфреду и его сестрам: восьмилетней Гарриет, семилетней Эмме, шестилетней Элизе и четырехлетней Элизабет. Младшая, Кэтрин, родилась за год до описанных событий, 14 апреля, и едва ли запомнила это путешествие или обстоятельства, вынудившие ее родителей покинуть Вулвергемптон.

Кейт, или «цыпленку», как ласково называли ее в семье, не исполнилось и девяти месяцев, когда жизнь ее отца вдруг переменилась. Эддоусы были лудильщиками в третьем поколении: торговля оловом в Вулвергемптоне являлась одной из основных отраслей. В «Книге ремесел» 1820 года говорится, что лудильщик должен был уметь не только изготавливать «чайники, кастрюли, канистры всех видов и размеров, ведра для молока, фонари и т. д.» из листового олова, но и покрывать чугунные предметы защитным противокоррозионным слоем расплавленного металла. Поскольку профессия требовала серьезных навыков, лудильщики начинали обучаться ремеслу в четырнадцать лет. Обучение длилось семь лет. Однако в начале девятнадцатого века, с появлением машинного оборудования, потребность в традиционных ремеслах стала постепенно отпадать. Джордж Эддоус был одним из последних лудильщиков, прошедших полное обучение ремеслу: его учеба началась в 1822 году на оловянной фабрике Олд-Холл. Джордж и его младшие братья Уильям и Джон работали вместе с отцом, Томасом, который впоследствии удостоился звания самого старого работника фабрики. Под бдительным присмотром мастера Джордж учился орудовать «большими ножницами и резать олово на куски нужного размера и формы», а также «подвергать изделия тепловой обработке и спаивать швы в местах соединения деталей». Шесть дней в неделю с шести утра до шести вечера летом и с восьми до восьми зимой он с другими подмастерьями корпел над верстаком и учился различать молотки для рихтовки, чеканки и гибки; определять, когда использовать «малую и большую наковальни, наковальню с рогами и без, зубило, полукруглое долото, кусачки, плоскогубцы, линейку и наугольник». Лишь в конце интенсивного курса обучения, после того как ученик представлял мастерам собственноручно созданный предмет, он получал право заниматься ремеслом. По прошествии семи лет ученик не только приобретал необходимые навыки, но и занимал свое место в сплоченном сообществе товарищей по ремеслу.

Фабрика Олд-Холл располагалась в обветшавшем особняке Елизаветинской эпохи, который стоял на задворках Вулвергемптона в окружении полей, и с 1767 года являлась центром оловянной промышленности. Улицы, расходившиеся от фабрики, – Дадли-стрит, Билстон-стрит и скорее сельский, чем городской район вокруг Мерридэйл-роуд, лежавший чуть западнее, – считались кварталом, где по традиции селились лудильщики и лакировщики – ремесленники, покрывавшие медные и оловянные изделия лаком и расписывавшие их замысловатыми узорами. Люди вместе учились, вместе работали на фабрике и жили рядом в видавших виды коттеджах и домишках, стоявших на улице стена к стене. Местные жители давно породнились между собой. Слухи распространялись мгновенно, особенно в пабах, где собирались лудильщики: «Мерридэйл Таверн», «Лебеде» и «Красной корове».

Именно в «Красной корове» с 1834 года проходили регулярные встречи Дружеского общества профессиональных лудильщиков Вулвергемптона, или просто Общества лудильщиков. В 1820-е годы из-за внедрения машин на производстве рабочие стали испытывать беспокойство; предчувствуя неизбежность конфликта с владельцами фабрик, они принялись просчитывать стратегию защиты своих интересов. Все члены общества должны были вносить не менее пяти пенсов и не более шести шиллингов в неделю в забастовочный фонд. Кроме того, рабочие составили «книгу тарифов», где зафиксировали стандарты оплаты своего труда, и к 1842 году потребовали, чтобы все шесть оловянных фабрик Вулвергемптона подписали обязательство соблюдать эти стандарты. Большинство нанимателей согласились; среди них был и Уильям Райтон, владелец фабрики Олд-Холл, заслуживший немало похвал современников как «общеизвестный друг рабочих классов»[228]. К сожалению, не все фабриканты были столь же дружественны рабочему люду и не все соглашались на стандартизированную оплату труда: многие считали, что это противоречит их интересам. К числу последних принадлежал и Эдвард Перри, к которому Джордж Эддоус и его брат Уильям недавно нанялись на работу. В ответ на несогласие соблюдать стандарты оплаты Общество лудильщиков объявило забастовку, и в январе 1843 года Перри «уволил не менее тридцати пяти рабочих»[229].

Эдвард Перри не был другом рабочему человеку и ни при каких обстоятельствах не стал бы терпеть выходки профсоюзов. На протяжении всей своей карьеры фабриканта он привлекал на работу иностранцев, грозил рабочим смертью и тюремным заключением и внедрял в профсоюзы своих шпионов – одним словом, делал все возможное, чтобы не допустить забастовок. Перри гордился своей «осведомленностью в вопросах… трудового права, особенно в том, что касается заговоров». Но главное, он «питал уверенность, что невежество и горячность… рабочих дадут ему преимущество»[230]. В случае с забастовщиками из Вулвергемптона он поставил себе цель преследовать каждого работника, нарушившего контракт, – преследовать лично и жестоко. Когда Перри узнал, что его рабочих переманивают лондонские фабрики, а профсоюз им в этом помогает, он отправился в погоню. С помощью информаторов и детективов он отыскивал нарушителей в пабах Клеркенвелла, где собирались лудильщики, и вынуждал их вернуться в Вулвергемптон, где их немедленно арестовывали за нарушение условий договора, судили и приговаривали к двум месяцам тяжелых общественных работ в Стаффордской тюрьме.

Постепенно надежды Перри сбылись: его решение не идти на уступки раскололо сообщество лудильщиков и лакировщиков надвое. Озлобленные, улюлюкающие толпы лудильщиков стали собираться у здания суда, где шли дела Перри против его же рабочих. Вскоре споры переросли в драки.

Будучи преданными активистами Общества лудильщиков, братья Эддоус находились в числе тех тридцати пяти рабочих, что нарушили условия контракта и устроили забастовку на фабрике Эдварда Перри. Именно они и еще несколько членов общества уговорили коллег участвовать в протесте, пообещав, что профсоюз будет платить им «15 шиллингов в неделю, пока длится чрезвычайная ситуация [забастовка]». Девятого января Ричард Фентон, «один из людей Перри», отказавшийся участвовать в забастовке, пил эль в «Мерридэйл Таверн», когда, как утверждается, в паб вошли Уильям Эддоус и двое других лудильщиков и стали нападать на него. Позднее свидетели на суде заявили, что Эддоус «и его шайка напрашивались на драку».

«Твой брат