Песни сирен - Вэл Макдермид

— Черная пятница совпала с Хэллоуином, — тихонько пробормотала Пенни, услышав скрип ключа в замке.

Дверь приоткрылась на пару дюймов. Пенни вытянула шею и улыбнулась.

— Суперинтендант Кросс, — сказала она, и белое облачко ее дыхания смешалось с паром, выходящим из двери. — Я Пенни Берджесс, «Сентинел Таймс».

— Я знаю, кто вы, — рявкнул Кросс, и эти неотчетливо произнесенные слова явно говорили о том что он выпил. — Чего вам надо, черт побери? Зачем вы явились сюда в такое позднее время?

— Я слышала, что у вас сложности на работе, — начала было Пенни.

— Значит, мадам, вы слышали неправильно. А теперь убирайтесь.

— Слушайте, завтра все это станет достоянием СМИ. Вы окажетесь в осаде. «Сентинел Таймс» всегда вас поддерживал, мистер Кросс. Мы были на вашей стороне в течение всего этого расследования. Я не какой-то там бонза из Лондона, явившийся травить вас. Если вас отстранили, наши читатели имеют право знать ваше мнение.

Дверь оставалась открытой. Если ей удалось сказать так много, а он не захлопнул дверь у нее перед носом, вполне вероятно, что она вытянет из него что-то дельное.

— Почему вы думаете, что меня отстранили от расследования? — с вызовом спросил Кросс.

— Я слышала, что вы отстранены. Не знаю, почему, и потому хочу услышать это от вас, прежде чем нас накормят официальной версией.

Кросс сердито посмотрел на нее, еще сильнее выпучив покрасневшие глаза.

— Мне нечего сказать, — ответил он, неохотно выговаривая каждый слог.

— Даже не для записи? Вы хотите стоять в стороне и позволить им разрушать вашу репутацию после всего того, что сделали для полиции?

Кросс открыл дверь пошире и взглянул на подъездную дорожку.

— Вы приехали одна? — спросил он.

— Даже мой редактор в отделе новостей не знает, что я здесь. Я только что услышала.

— Ладно, войдите на минутку.

Пенни переступила через порог и вошла в холл, явно обставленный по каталогу изделий Лоры Эшли[3]. В дальнем конце виднелась приоткрытая дверь, за которой явно работал телевизор. Кросс повел ее в противоположном направлении, и они вошли в длинную гостиную. Когда он включил свет, в глаза Пенни бросилось множество «текстиля для дома»: занавески, ковры, пледы, раскиданные тут и там подушки, все — в зеленых и кремовых тонах.

— Какая красивая комната, — пробормотала Пенни.

— Вы полагаете? Я нахожу ее отвратительной. Жена говорит, это лучшее, что можно купить за деньги, а это самый верный путь остаться без гроша, — проворчал Кросс, направляясь к бару. Он налил себе из графина чего-то крепкого, на секунду задумался и произнес: — Вам не нужно, вы за рулем.

— Это верно, — кивнула Пенни, стараясь говорить дружелюбно. — Не могу рисковать, раз ваши ребята на дорогах.

— Вы хотите узнать, почему эти трусливые ублюдки отстранили меня? — спросил он с воинственным видом, вытянув голову вперед, как голодная черепаха.

Пенни кивнула, не решаясь вынуть блокнот.

— Потому что они предпочитают слушаться какого-то чертова педрилу доктора, а не настоящего копа, вот почему.

Будь Пенни собакой, она навострила бы уши. Но она всего лишь вежливо подняла брови.

— Доктора? — переспросила она.

— Они направили к нам этого идиота из дурдома, чтобы он делал дело. А он говорит, что этот сраный бандит, которого мы задержали, не виноват, так что это чушь собачья, а не доказательства. Ну а я состою копом вот уже двадцать с лишним лет и верю своему нюху. Мы взяли того ублюдка, я это чувствую печенками. Если я в чем и виноват, — так только в том, что постарался сделать все, чтобы он посидел за решеткой, пока мы не сведем воедино все чертовы концы. — Кросс допил и с силой поставил стакан на шкафчик. — И у них хватило ума отстранить меня!

Значит, фабрикация улик. Хотя Пенни страшно хотелось узнать больше о таинственном докторе, она чуяла, что лучше сначала дать Кроссу излить злость.

— Что, они говорят, вы сделали? — спросила она.

— Я не сделал ничего неположенного, — ответил он, наливая себе очередную порцию спиртного. — Проблема с чертовым Брендоном в том, что он так давно стал чинушей, что забыл, что такое дело. Инстинкт — вот что это такое. Инстинкт и тяжелая клятая работа. А не какой-то траханый хитрый велосипедист с головой, набитой идиотской чепухой, как у траханого социального работника.

— А кто же этот тип? — спросила Пенни.

— Доктор Тони Хилл, мать его за ноги… Из траханого Министерства внутренних дел. Сидит в своей башне из слоновой кости и учит нас, как ловить преступников. У него не больше представлений о нашем деле, чем у меня о клятой ядерной физике. Но добрый доктор говорит, пусть гомик идет себе, и Брендон говорит — да, сэр, нет, сэр, три мешка полны, сэр. А я вот не соглашался и сижу теперь в жопе. — Кросс проглотил виски, лицо его пылало от возмущения и алкоголя. — Все думают, что мы здесь имеем дело с выдающимся умом, блин, а не с траханым тупым бандитом, которому пока что просто везло. На хрен нам сдался этот чертов хитрожопник с приставкой «доктор» перед именем, чтобы поймать мерзавца вроде этого! За каким фигом приписывать этому одержимому убийством гомику мысли выше его понимания?

— Значит, будет правильно сказать, что вы не согласны с той линией, которую приняло расследование? — спросила Пенни.

Кросс фыркнул.

— Можно и так сформулировать. Попомните мои слова, если они выпустят этого милягу трахальщика обратно на улицу, мы поимеем еще один труп.

К удивлению Тони, Кэрол сдержала слово. Она сидела за его рабочим столом и занималась папкой с показаниями, пока он работал за компьютером. Ее присутствие не только не отвлекало его — он находил в нем что-то странно успокаивающее. Оказалось совсем не сложно продолжить профиль с того места, на котором он остановился.

Как в «американских горках», каждая высота должна быть выше, чтобы компенсировать неизбежное снижение, которое ей предшествует. В данном случае есть три основных признака эскалации. Порезы на горле становятся все глубже и уверенней. Увечья, наносимые гениталиям, превратились из пробных порезов в настоящую ампутацию. Укусы стали множественнее и глубже. При всем этом он достаточно владеет собой, чтобы заметать следы.

Трудно сказать, ужесточаются ли пытки, которые он применяет, поскольку в каждом конкретном случае он пользуется разными методами. Тот факт, что он нуждается в стимуляции разными методами, сам по себе доказывает эскалацию.

Судя по докладу патологоанатома, последовательность событий примерно такова:

1. Захват с использованием наручников и связыванием лодыжек.