Что мое, то мое - Анне Хольт

– Она тебя слушается, – тихо сказала Ингер Йоханне. – Ты ей нравишься. Обычно она не жалует людей. Кроме тех, кого давно знает.

– Она и вправду замечательный ребёнок, – сказал Ингвар, укрывая одеялом Кристиане, Суламита и Короля Америки.

Ингер Йоханне замерла. Он добавил:

– Удивительный и очаровательный ребёнок. Она невероятно смышлёная!

– Не встречала человека, который бы говорил что-то подобное о ней, впервые её увидев. Но ты абсолютно прав. В определённых областях она очень даже умна и проворна. Правда, это нелегко заметить.

На Ингваре была её футболка. «New England Patriots», синяя, на спине и груди красовались большие цифры «82» и надпись белыми буквами «ВИК». Он приехал сразу после работы. Не глядя на Ингер Йоханне, поинтересовался, можно ли принять душ. Вместо ответа она протянула ему полотенце. И футболку, которая была ей слишком велика. Ингвар развернул её и рассмеялся.

– Уоррен считает, что из меня мог выйти хороший футболист, – сказал он.

– Время пошло! – усмехнулась Ингер Йоханне, расставляя тарелки. – Через пятнадцать минут будем есть. Тебе следует поторопиться.

Документы были чем-то перепачканы и испещрены пометками, разобрать которые она не могла. Однако прочесть записи в разграфлённой таблице было вполне возможно. Он уселся рядом с ней на диване и склонился над листом, лежавшим у неё на коленях. Их ноги слегка соприкасались. У каждого в руках была кружка с кофе, от кружек поднимался пар.

– Обнаружила что-нибудь интересное? – поинтересовался он.

– Пока нет. Я согласна, что медсестру можно вычеркнуть.

– Потому что она женщина?

– Наверное. Да. Водопроводчика тоже. Хотя…

Ей стало холодно. Водопроводчик живёт в Лиллестрёме.

«Ну и что? – подумала она. – Это чистое совпадение. В Лиллестрёме живёт куча народу. Этот водопроводчик не имеет никакого отношения к делу Акселя Сайера. Успокойся!»

– Что с тобой? – спросил он.

– Ничего, – буркнула она. – Просто я изучаю ещё одно уголовное дело, старое, и там… Да ладно. Водопроводчик скорее всего тут ни при чём. – Она провела пальцем по таблице и остановилась на рубрике «Связь». – И всё же… Видишь, он общался с отцами. Он единственный из всех этих людей связан с отцами. Тённес Сельбю, отец Эмили. Лассе Оксой, отец Кима. Я продолжаю считать, что все эти преступления направлены против детей. Или… Я не знаю… Он помог Тённесу Сельбю с переводом романа, и они ни разу не встречались. Весьма несущественная связь.

– Странно общаться с водопроводчиком по поводу романа, – сказал Ингвар, оторвавшись от кружки.

– Может быть, в романе шла речь об унитазах, – сухо ответила она. – Кто его знает. Посмотри! Дата – двадцать третье июля тысяча девятьсот девяносто первого!

– И что?

– Лена Бордсен сообщила, что встречалась с Карстеном Осли в тысяча девятьсот девяносто первом году. Эта встреча оставила в её памяти глубокий след, если она не забыла дату, хотя с тех пор прошло уже почти десять лет! Ты можешь себе такое представить?

Он подсел к ней ещё ближе. Она ощутила его дыхание, тёплый запах кофе с молоком, и выпрямилась.

– По правде сказать, я никогда не встречался ни с кем кроме своей жены, – ответил он. – Мы полюбили друг друга ещё в гимназии. Так что… – Он улыбнулся.

Ингер Йоханне, не в силах усидеть на месте, вдруг поднялась, положила таблицу на стол и направилась к кухне, будто что-то хотела принести оттуда.

– …я не специалист в данной области, – продолжил он, провожая её взглядом. – Это женщины, по-моему, обычно запоминают подобные детали.

Она вернулась, так ничего и не захватив с собой, и уселась на стул с другой стороны журнального столика.

Она не понимала его. Он явно проявлял по отношению к ней интерес, порой даже чересчур навязчивый. И причиной тому вряд ли была только её профессия. С самого начала его привлекало что-то ещё, заставившее его пригласить её к себе в контору, потом разыскивать в Америке, следить за ней в супермаркете. Но что же им движет? Он интересуется ею как мужчина или как… полицейский? Своих истинных чувств он никак не проявляет – всего лишь заходит к ней в гости, разговаривает о деле, и оттого ей кажется, что она находится…

«…в глупом положении, – подумала Ингер Йоханне. – Я не могу понять тебя. Я приглашаю тебя на ужин. Ты расхаживаешь по моей квартире в моей футболке с моим именем, ты укрываешь мою дочь одеялом. Тебе нравится Кристиане, Ингвар. Но почему же ты ничего не предпринимаешь?»

– Быть может, ты и прав, – сказала она тихо. – Но я не из тех женщин, что запоминают такие подробности.

Лист с таблицей словно преграда лежал между ними.

– Я всегда испытывал глубокое недоверие к фотографам, – улыбнулся Ингвар, показывая на одну из граф. – Они выдают за реальность застывшую картинку.

– А я к гинекологам, – сказала она, отвернувшись. – Они частенько не понимают даже элементарных вещей. Особенно мужчины.

– Странно слышать от тебя такие слова. А что ты думаешь по поводу воспитателей?

Они посмеялись немного. Правильно она сделала, что села на стул. У него это не вызвало никакого сожаления. Он уселся поудобней, точно ему нравилось иметь в своём распоряжении целый диван.

– Выяснилось, от чего умерли Ким и Сара?

– Нет.

Он допил кофе.

– Если мы предположим, что действительно имеется определённая причина их гибели, – сказала Ингер Йоханне, – то…

– Естественно, эта причина существует! Речь идёт о двух совершенно здоровых детях!

Он опустил голову на руку. Кожа на щеке сморщилась, отчего он стал выглядеть старше. Старее, чем она.

– А может, их… до смерти перепугали или что-нибудь в этом роде?

– Нет. Ты считаешь, что такое возможно? Напугать до смерти детей, не страдающих сердечными заболеваниями?

– Не знаю. Но если этот псих выдумал способ лишать людей жизни так, что после этого не остается никаких следов… – По спине опять пробежали мурашки. Она провела рукой по волосам, поправила чёлку. – Значит, у него есть чёткий, продуманный план, и он его успешно выполняет, что вполне соответствует его образу.

– Какому?

– Подожди.

Он уставился на листок с таблицей. Ингер Йоханне подняла палец вверх, предлагая дать ей высказаться, не перебивая.

– Этот человек… мститель, – сказала она напряженно. – У него серьёзные антисоциальные нарушения личности, он психопат. Он полагает, что поступает правильно. Или справедливо. Он считает, что у него есть право владеть тем, чего у него никогда не было. Или чем-то, принадлежавшим ему, что у него когда-то забрали. А теперь он возвращает себе… то, что по справедливости принадлежит ему!