Лес Самоубийц - Джереми Бейтс

— Ты убил всех нападавших?

— Их было слишком много. Мы запросили помощь. «Черный ястреб» завис в пятистах метрах от нас, мы побежали к нему, стреляя во все, что двигалось.

— Страшно было? — спросил я. Мне действительно стало интересно.

— Да не успеваешь испугаться, — ответил он без напряжения.

— И когда это было?

— Несколько месяцев назад. — Он похлопал себя по левой ноге. — Схлопотал пулю чуть выше колена. Теперь сижу в Японии и не высовываюсь.

Джон Скотт вдруг выпрямился и посмотрел на нас с Томо с серьезным видом.

— Если кто-нибудь скажет, что я дал Бену грибы, — произнес он низким голосом, соответствующим важности заявления, — я, скорее всего, окажусь в здешней тюрьме.

Неожиданный поворот беседы застал меня врасплох.

— Это был идиотский поступок, я знаю, — продолжил Джон Скотт. — Я бы хотел все исправить. Но я не могу. И Бена не вернуть. Не впутывайте меня в это.

— Не имеет значения, что мы скажем, — ответил я. — Тебе следует поговорить с Ниной.

— Я поговорю. Завтра. Но ее будет легче уломать, если вы уже будете на моей стороне. Что скажете? Томо?

Томо промедлил.

— Я не знаю… Хорошо, чувак, я ничего не слышал.

Джон Скотт поглядел на меня.

Он, в общем, прав. Давать Бену грибы было большой ошибкой. Но можно считать это временным помутнением рассудка. Заслуживал ли он за это провести следующие семь или восемь лет в японской тюрьме?

— Чувак?

Я неопределенно пожал плечами.

Джон Скотт кивнул. Очевидно, даже такой ответ его устраивал.

Я не оборачиваюсь, но знаю, что они у меня за спиной. Всем знакомо это ощущение во сне. Я снова в пятом классе. Пацаны, преследующие меня — в седьмом или восьмом. Вожака стаи зовут Хьюберт Келли. Он живет на соседней улице, что означает постоянные встречи с ним по дороге из школы. Кроме этого, я знаю о нем лишь то, что он носит при себе пару бронзовых кастетов и любит издеваться над детьми помладше.

Больше года я с опаской ходил домой, не зная, ждет ли меня в этот раз расправа или нет. Важно было то, кто из нас идет впереди. Если Индюк Келли оказывался передо мной, я держался на расстоянии и оставался в безопасности. Время от времени он оборачивался, смотрел на меня, останавливался. Я тоже останавливался и стоял, не сводя с него глаз. Ему надоедало, и он продолжал путь. Все, однако, было иначе, когда он оказывался позади меня. В такие дни я постоянно был начеку. Тем не менее я был ребенком, часто погружался в грезы и понимал, что Келли приближается, лишь по звуку шагов за спиной. Индюк был гораздо старше меня, но при этом — медленный жирдяй. Я с легкостью убегал от него, если успевал вовремя стартовать. Даже если он меня нагонял, мне удавалось отделаться лишь парой синяков, ведь Келли не перед кем было красоваться в этот момент. Другое дело, если он прохлаждался с парой своих дружков — этих встреч я боялся больше всего. Оба — поджарые и быстрые, если им удавалось застигнуть меня врасплох, шансов убежать почти не оставалось. И они умели быть жестокими. Они садились на меня, били по лицу, рвали одежду. Когда я пытался ответить, они вмазывали мне так, что носом шла кровь.

Во сне я оборачиваюсь, и мое сердце уходит в пятки, когда я вижу их прямо перед собой. Я не понимаю, как они подобрались ко мне без единого звука так близко — это еще одна аномалия снов. Вскрикиваю и пытаюсь убежать, но Келли хватает меня за волосы и валит на землю. Втроем они держат меня и запихивают комья снега в рот и за воротник.

Я верчусь, кричу, но не могу вырваться.

— Однажды ночью мы придем за твоими родителями, слышишь, Чайлдс? — шипит Келли мне в ухо. — Мы придем ночью, свяжем их и разрубим на куски. А потом сделаем то же самое с тобой, сморчок, порежем тебя…

Келли вдруг отбрасывает куда-то в сторону. Я поднимаю глаза и вижу Гэри, нависающего над нами. Трое против одного? Плевать! Все трое такого же роста, как Гэри? Плевать! Плевать, что Келли принес с собой дубину размером с клюшку для гольфа, которую можно использовать как оружие. Плевать, потому что Гэри совершенно не думает обо всем этом. Он обрушивается на каждого по очереди, приговаривая, что кое-кто уйдет домой, не досчитавшись зубов. Келли со своими шакалами отступает, изрыгая проклятия и обещания будущей расправы — гопники всегда пытаются сохранить лицо. Гэри устремляется за ними, не обращая внимания на угрозы. Двое спринтеров исчезают из поля зрения, а вот жирдяя Келли Гэри ловит с легкостью. Он швыряет Индюка на землю, наступает одной ногой тому на голову и накидывает петлю на шею.

— Отстань! — кричит Келли. — Я родителям расскажу!

Гэри перекидывает конец веревки через дерево и тянет. Келли встает, потом отрывается от земли, болтая ногами в воздухе.

— Гэри! Не надо! — кричу я.

Но это уже не Гэри. Это Джон Скотт.

— Заткнись, Итос, — отвечает он. — Ты на это согласился. Ты пообещал, что никому не расскажешь. Так что заткнись, иначе мы оба отправимся в тюрьму.

Келли выпучивает свои свиные глазки. Белки покрыты красной сеткой сосудов. Он открывает рот и издает резкий, леденящий душу вопль…

Я проснулся, не понимая, где я и что происходит, почему мне холодно и почему так ноет бок, который отлежал. Потом я стал ощущать запахи. Лес? Палатка? Мы в лесу с Гэри? Мы ходили несколько раз в походы с ним по Хребту Дикобразов. Но… Гэри мертв. Он снова снился мне. Какой-то сон про школьных задир. Гэри отколошматил их, совсем как в тот вечер в ноябре…

— Что это, черт подери, было? — услышал я чей-то голос.

Я выглянул из палатки и увидел Джона Скотта, согнувшегося возле еле тлеющего костра.

Я разом вспомнил все события последних двух дней, они настигли меня вместе с липким чувством страха.

Лес Самоубийц. Бен. Мертвый Бен.

— Что происходит? — спросил я, хотя моя голова еще не прояснилась.

Молния на палатке Нины разъехалась, и показалась голова девушки.

— Вы это слышали?! — Глаза Нины были широко распахнуты, в лице ни кровинки.

Я сел. Что я пропустил? Что случилось?

— Что слышали? — спросил я.

— Ш-ш-ш! — прервал нас Джон Скотт.

Из-за моего плеча появилась Мел, так неожиданно, что я чуть не подпрыгнул.

— Кто-то кричал, — прошептала