Горничная с проживанием - Моника Арья

Она вздохнула с притворным сожалением.

– Тренту нас продали родители. Лейла не могла испытывать к нему никаких чувств! Ты не понимаешь, что несешь! Сестра была единственным человеком в мире, который меня любил, оберегал и никогда не толкнул бы в западню!

В глубине души я все же задалась вопросом: почему Лейла так упорно советовала мне пробираться именно в Шарлотт? Дальше все сложилось будто само собой, без малейших усилий с моей стороны.

– Конечно, продали. И так вы обе попали в «Каталог девственных невест». – Бекка разглядывала меня с изумлением, словно не могла поверить в мою наивность. – Бедная, бедная глупышка… Неужели ты ни о чем не догадывалась?

Я нахмурилась, глядя в ее покрасневшие глаза.

– «Каталог девственных невест»?

Я вздрогнула, когда она, тихо усмехнувшись, чуть сильнее нажала на приставленный к моей шее нож.

– Тебя ждет прекрасная жизнь. Выносишь ребенка Айвори, получишь в наследство успешное семейное дело…

В уголке ее глаза блеснула слеза, а потом она вдруг отвела нож от моей шеи и одним движением перерезала себе горло.

Взвизгнув, я схватила ее за руку. Увы, поздно. Кровь ударила фонтаном, забрызгав мне лицо, и несчастная упала на колени.

– Бекка! – закричала я.

Лихорадочно оглядевшись, я сорвала с крючка на стене шарфик Брэдли и прижала его к ране. Девушка лежала лицом вниз, и из-под ее тела расплывалась лужа крови.

– Бекка!.. Помогите! Эй, кто-нибудь! – снова завопила я, уставившись на потолок.

Вспомнив слова Брэдли о том, что его комната не под наблюдением, бросилась к двери и, не переставая кричать, заколотила по ней окровавленными кулаками. Гладкая белая поверхность покрылась алыми мазками.

– Пожалуйста…

Охрипнув, я соскользнула на пол и бросила взгляд на Бекку. Конечно, мертва – перерезала горло от уха до уха. Бордовая лужа на полу все росла, добравшись от центра комнаты до стен.

Подавляя рвотные позывы, я подтянула колени к груди и попыталась сосредоточиться на собственном дыхании. Перед глазами появился образ сестры, и это видение окончательно лишило меня сил. Свет вдруг погас, и я осталась одна в темноте.

Хотя почему одна?

Рядом была истекающая кровью Бекка.

В темноте нас страшит неведомая опасность – плод нашего воображения. Но куда хуже, когда знаешь, что именно в ней таится…

Глава 42

– Доброе утро, красавица!

Я невольно зажмурилась еще крепче, затем медленно приоткрыла глаза. Господи, даже не помню, как уснула… Огляделась, насколько позволяла странная липкая корка на веках.

Кровать Брэдли, роскошное постельное белье… Откинув одеяло, я уставилась на Конрада и, вспомнив события вчерашней ночи, вскрикнула:

– Бекка!

Выбежала в прихожую и в недоумении остановилась, тупо уставившись на сверкающий белый пол.

– Где она?

Подойдя сзади, Конрад обнял меня, а я все не могла поверить своим глазам.

– Где Бекка? – обернулась я к нему. – Ну, ваша визажистка?

Конрад наморщил лоб и провел пальцем по моей щеке.

– Детка, здесь никогда не было девушки с таким именем. Макияж и прическу матери обычно делает Ким. Помнишь, это ведь она тебя так идеально постригла и покрасила?

Конрад развернул меня, и я, бросив взгляд в зеркало, обнаружила, что теперь у меня другая стрижка – короче, да и цвет волос изменился – стал практически белым.

– Нет! Вы здесь все больные на голову! Лжецы! Опять то же самое, что было с Мишей, девушкой, которую я встретила здесь в первый вечер. Бекка перерезала себе горло, точно так же как она!

Я попыталась оторвать от себя руки Конрада, однако он лишь сильнее сжал меня в объятиях.

– Деми, Деми! Прекрати! Прекрати немедленно! Присядь, милая, и я тебе все расскажу. Сейчас ты услышишь правду.

Говорят ведь, «как мед – так ложкой», но то для людей, у которых все идет как по маслу. Для меня же эта пословица всегда имела свое окончание – «смотри не захлебнись». Попав в эпицентр наводнения, никогда не знаю, спустит ли мне стоящий на берегу человек надежный плот, чтобы спасти, или кинет проколотый надувной матрас, чтобы еще помучилась.

Едва Конрад собрался начать рассказ, как в кармане у него завибрировал телефон.

– Ага, мать на проводе. – Он провел пальцем по экрану и поднес телефон к уху. – Что? Конечно, мама. Я принесу… Невероятно! Первый возврат за все время? – Он потер хмурое лицо. – Да, скоро буду. – Положив трубку, Конрад перевел взгляд на меня. – Можешь составить мне компанию, любовь моя. Тебе будет полезно увидеть, как мы оформляем возврат бракованного товара. Пора вникать в семейный бизнес.

В глубине души я, разумеется, понимала, о чем он, просто не хотела верить, что догадка верна.

Конрад сжал мою руку, и я вдруг передумала артачиться, не попыталась ни отступить, ни вырваться. Какой смысл сопротивляться? Мои родители продали дочь, как сдают в комиссионный магазин ненужную игрушку, Лейла помогла бросить младшую сестру в пучину ада. Никто меня не любил. Теперь, глядя на наши сплетенные пальцы, я решила: мне нравится быть желанной. Пусть даже меня желает сам дьявол. Члены семьи Айвори делали друг для друга все возможное. Семья – прежде всего. Они никогда не допустят, чтобы кому-то из их клана причинили боль.

Я собиралась стать одной из них. Членом клана.

Вероятно, именно это мне и требовалось.

Наверное, только так я и смогу выжить.

– Уж лучше смерть!

Женский голос эхом отдавался в комнате, в которой мне бывать еще не доводилось. Я невольно стиснула руку Конрада и изумленно вытаращила глаза, разглядывая инспектора Тейта и пытающуюся вырваться из его хватки стройную белокурую девушку.

– Изабелла, сбавь тон! – рявкнул доктор Айвори.

Что тут происходит?

Тейт встретился со мной взглядом, и его раздраженное лицо вдруг смягчилось.

– Так-так, кажется, кто-то сменил гнев на милость?

Он посмотрел на наши переплетенные руки.

Не переставая визжать, белокурая девушка впилась зубами в запястье Тейта, и тот вскрикнул от боли.

– Да, пожалуй, пора списывать эту сучку, – вздохнул доктор Айвори.

Спокойно подойдя к Изабелле, он щелкнул по игле шприца и сделал укол.

Задохнувшись в крике, девушка упала на колени к севшему на диван Тейту, и тот принялся ее гладить, словно собачку.

– Ну вот, так-то оно лучше.

Он подмигнул мне, а Конрад, отпустив мою руку, сел за стол