Сестра русалки - Майя Эдлин

– Белый верх, черный низ, как в школе. – Соня любовно провела пальцами по взъерошенной Антошкиной шевелюре, пока тот с аппетитом уплетал третью порцию мороженого.

– Не многовато тебе, малой? – усмехнулся Рома.

– Он заслужил. – Соня легонько ущипнула брата за щеку.

– Тем, что вернул фреске первоначальный вид и раскрыл загадку века?

– Тем, что он у нас такой чудесный. И тем, что больше не будет залезать в камин поглядеть на Машку, до чертиков пугая вторую свою сестру, – подмигнула она брату.

– Это нужно отметить. Заказывай все, что душа пожелает. – Подозвав официанта, Рома протянул Антону меню. – Кстати, во «Фрегате» не только сладкое подают.

Антошка вытер рот тыльной стороной руки и одарил его выразительной улыбкой.

– Ясно. – Ромка со вздохом вернул меню официанту. – Нам еще одну порцию пломбира с орешками и шоколадом, пожалуйста.

– Две, – вмешалась Соня.

– Три, – поправил ее Рома и, дождавшись, пока официант отойдет на безопасное расстояние, повернулся к Соне: – Значит, Савелий Рямизев видел, как русалка утащила его брата? Почему тогда спрятался в кустах, не попытался прийти на помощь?

Соня пожала плечами:

– Возможно, Юрий, как и положено аристократу, крутил шашни со служанкой. Назначил ей свидание на берегу озера и, будучи скептиком, проигнорировал звон колокола. Возможно, маленький любопытный Савелий проследил за сбежавшим на свиданку братом, а в кустах прятался не от русалок, а от Юры. Возможно, девушка на свидание не пришла, а маленький Сава слишком испугался, когда из озера выскочило непонятное нечто и утащило брата в воду. Возможно, он побоялся сообщить о случившемся взрослым, а позже рассказал правду так, как умел, – нарисовав. И, лишь закончив работу, осознал, что фреска станет вечным напоминанием о его трусости, поэтому заложил ее кирпичами, а помог ему в этом верный слуга – лакей Яков. – Соня благодарно улыбнулась официанту и приняла из его рук одну из креманок.

– Лакей Яков? – удивленно переспросил Ромка. – Что-то многовато деталей для простого «возможно».

Она вновь пожала плечами, перебирая в памяти обрывки вчерашнего сна.

– Значит, Юля-Леся – не единственная русалка Тихого озера? – не унимался он. – Думаешь, другие русалки – тоже души утопленников?

Антон медленно покачал головой.

– Тогда кто? – хором спросили Соня с Ромой.

Мальчик неторопливо поднялся из-за стола и подошел к стене, где плотным ковром висели старинные фотографии. Соня с колотящимся сердцем приблизилась к той, в которую Антон ткнул пальцем.

– Это же…

– Да-да, узнаю, – хмыкнул из-за ее спины Ромка.

– Это русалка… Та самая, что на нас напала, – прошептала Соня севшим голосом.

– Чего? – ошарашенно переспросил Рома.

– Это русалка, – обернулась к нему Соня. – Точно такая же напала на нас троих ночью.

– Но это не русалка… – Ромка нагнулся, разглядывая посеревшую от времени фотографию ныне затопленного кладбища. – Это… какая-то… статуя…

– Это статуя скорбящей вдовы, – скороговоркой выпалила Соня, не успевая за ходом своих мыслей. – Лилька рассказывала. На кладбище были похоронены солдаты после большой войны. Его затопили вместе с городом. А они, эти каменные вдовы… – Она взбудораженно взмахнула руками. – Ну конечно! Все сходится! Рямизев видел, как одна из них утащила Юрия, но принял ее за русалку. И именно так их потом изображал. – Соня ткнула пальцем в фото. – Длинные змеиные хвосты – на самом деле обмотанный вокруг ног саван. А руки… Смотри, Ром! Руки у них у всех прижаты к лицу, символизируя скорбь. Они же плачут. Вот почему у рямизевских русалок нет глаз: скульптор их просто не вылепил, понимаешь? – От радости, что разгадала главную загадку города, Соня едва не прыгала на месте. Светясь от счастья, она ухватила Ромку за плечи и, глядя ему в глаза, торжественно объявила: – Русалки Тихого озера – это не русалки! Это статуи затопленного кладбища!

Ромка усмехнулся и кивнул на ангела в дальнем углу кафе:

– Не зря тебя каждый раз передергивает от этого парня. Он ведь тоже оттуда родом.

Мазнув по статуе взглядом, Соня озадаченно уставилась на друга:

– Ром. А что значит «да-да, узнаю»? Как ты мог ее узнать, тебя же тогда не было с нами.

– Так я сразу о другом подумал, – признался он. – Помнишь, мы гуляли по Графскому парку и ты привязалась к одной из статуй, не могла вспомнить, видела ли ее накануне? Так это ж она была, – показал он на фото каменной вдовы. – Точно такая же у вас в парке тогда сидела.

Глава 18

Художник только усмехнулся:

Актриса из тебя, увы,

Плоха совсем, и не помогут

Русальи чары здесь твои.

Дорисовав портрет к рассвету,

Он встал, дыханье затая,

Русалка петь вдруг перестала,

Открыв художнику глаза.

Русалки песней опьяненный,

Всю ночь до самого утра

Он рисовал лишь отражение

Свое в поверхности пруда.

И запер сам себя в картине.

И день за днем, за годом год

Его автопортрет проклятый

Уж станет гнить под толщей вод.

Соня оторвала взгляд от книги и посмотрела в окно на украшенный к торжественному открытию парк. По террасе Графской усадьбы, которую с сегодняшнего дня официально называли гостиницей «Озерная», сновали официанты в белых перчатках. Повсюду пестрели огромные букеты белых роз – папа позаботился, чтобы все было выдержано в одном цвете.

Темнеющий в сумерках парк утопал в огнях: между фонарей сверкали гирлянды, на идеально постриженных газонах горели свечи. По аллее статуй бродили малочисленные, особо пунктуальные гости. Пробежавшись по ним взглядом, Соня посмотрела на куст сирени. Вернувшись в тот памятный день из «Пиратского фрегата», они с Ромкой и Антошкой исходили Графский парк вдоль и поперек, но статую скорбящей вдовы так и не нашли. Она как в воду канула. Хотя почему «как»?

Соня погладила обложку Лилиной книжки, откуда ей улыбалась погубившая Художника русалка. Как жаль, что в жизни все так непросто. Разгадав загадку, киношные персонажи всегда оказываются победителями, героями, спасшими город. Или даже мир. В реальности же разгаданная загадка не гарантирует безопасности никому. Теперь Соня знала, кем были русалки Тихого озера, поняла, почему статуи Графского парка имеют дурную репутацию, но это не помогло хоть сколько-нибудь обезопасить не то что город, даже ее семью. Даже Антошку.

Она бережно положила «Художника мрака» на прикроватную тумбочку, провела пальцем по каракулям на обложке. Сердце тисками