Доктор Шанс - Кем Нанн

Потом Шанс спал. В первый раз за много дней. В комнате еще держался запах, порожденный теплом ее тела. Он отключил и мобильный, и домашний телефоны, завернулся во все, что она оставила после себя, и с чистой душой уснул глубоким сном праведника. Через некоторое время по краям жалюзи появился свет. Зашумели улицы, для горожан наступил день. Без сомнения, происходило хорошее и плохое, мгновения зыбкой красоты соседствовали с невыразимым и быстрым угасанием. На волнах Оушен-бич наверняка заиграют прекрасные первые солнечные лучи. А еще будут мутировавшие клетки и глухие закоулки, возмутительные и хищные поступки… и, куда ни глянь, проклюнутся новые пациенты. Кое-кто из них даже найдет дорогу к его дверям. Он будет делать все, что в его силах, и этого всегда будет недостаточно. Свет за узкими металлическими жалюзи усилился и пошел на убыль. Звуки улицы появились и исчезли. Толстый программист поссорился и занялся любовью со своей невидимой пассией. В итоге Шанс предположил, что провел в постели целые сутки. Некоторое время думал, что подобное с ним впервые, и даже обрадовался, а потом вспомнил, что уже был период в его жизни, когда он вот так валялся в кровати; под конец Шанс встревожился, что, возможно, лежит тут по одной элементарной причине: он просто не хочет вставать. При более тщательном исследовании стало ясно, что он, сам того не осознавая, принял позу эмбриона. Время шло, тревога уступила место какой-то панике. Изрядная часть проблемы заключалась в его неспособности определить, что именно он станет делать, когда (и если) выберется из постели.

Шанс не мог сказать, как долго тянулся этот период инертности, пока наконец в его сознании не сформировалось столь неотложное и важное дело, что теперь он и представить не мог, почему до сих пор не догадывался о нем. В этом состоянии он поднялся, постоял некоторое время под горячим душем, оделся и вышел из дому, но, однако, не прежде, чем нашел вещи, позабытые ею: оставленные на комоде сережки – немного золота и кусочек янтаря. Шанс вышел из квартиры, переполненный внезапной и необъяснимой эйфорией в сочетании с невыносимым вожделением и осознанием совершеннейшей невозможности происходящего.

Чтобы попасть в гараж, для начала нужно было выйти из дома, и он обнаружил, что на улице кипит жизнь… там прогуливались самые разные люди, словно странная погода стала поводом для какого-то торжества, такие беззаботные под грязными тяжелыми тучами.

Он счел, что уже настало послезавтра, и решил простить себе потерю одного дня. Как раз размышлял над этим, когда в кармане брюк завибрировал мобильник.

Это была Дженис Сильвер, интересовавшаяся, слышал ли он новость. Шанс решил, что лучше всего прикинуться дураком.

– Где ты прятался? – спросила она. – Дело попало в газеты. Я несколько дней пытаюсь тебя найти.

– О чем именно мы говорим?

– О Реймонде Блэкстоуне. Его порезали на задворках какого-то массажного салона. Я думала, что, даже если ты не узнал об этом как-то иначе, Жаклин могла выйти на связь.

– Не со мной, – сказал Шанс, не понимая, почему продолжает лгать. Для вранья не было никаких реальных причин. И его так легко было разоблачить. Занятная штука – чувство вины, заключил он, приводит к еще большему чувству вины. – Может, с тобой?

– И мне ни словечка.

– Какие прогнозы? Он выживет?

– К сожалению, да. Как ни ужасно это звучит.

– Вполне понятное чувство. Что-нибудь известно о том, кто это сделал?

– Насколько я знаю, ничего.

– И никаких наводок?

– Ничего такого не сообщали. А что? Почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – сказал Шанс. – Без причин. Обычное любопытство.

– Ну что ж, – сказала Дженис после какой-то слишком уж долгой паузы, – теперь ты, по крайней мере, знаешь. Может, она тоже тебе еще расскажет.

– Возможно. Если расскажет, поставлю тебя в известность.

– Будь любезен. Я знаю, мы уже очень много о ней говорили, но мне бы хотелось знать, что происходит. Мое предложение найти кого-то, кто согласится ей помочь, все еще в силе.

Шанс поблагодарил, вывел из гаража «олдсмобиль» и поехал прямиком к мебельному магазину, как, собственно, и намеревался, когда встал. Реймонд Блэкстоун сказал, что собирается сам со всем разобраться и знает, как быть дальше. Шансу следовало сразу сообщить об этом Большому Ди, и то, что он этого не сделал, без сомнения, было упущением. Ему казалось вполне вероятным, что Блэкстоун всего лишь блефовал, желая вывести Жаклин из равновесия. Ему казалось в равной степени возможным, что его промедление и недальновидность уже привели к необратимым последствиям. И, приехав, он именно в этот раз застал магазин Карла в несвойственном тому состоянии беспорядка и смятения.

Главная дверь, как всегда, оказалась открытой, но что-то было не так. Шанс почувствовал это сразу, как вошел, прежде чем нашел Карла в задней части дома. Дверь в мастерскую Ди была приоткрыта, и обычно неуемный старик расхаживал перед ней туда-сюда, словно что-то искал. Сейчас же он выглядел так, будто давно не спал, а если и спал, то не раздеваясь. Щеки поросли седой щетиной, испуганно смотрели глубоко запавшие глаза. Стоявший неподалеку стол, обычно аккуратно прибранный, теперь был завален бумагами. Заглянув через дверной проем в комнату Ди, Шанс увидел, что одно из эймсовских кресел перевернуто, кровать разобрана, а на полу валяется несколько книг. Еще сильнее тревожила пластмассовая бутылочка с таблетками в изножье кровати: крышка откручена, а таблетки раскатились по всему полу.

– Боже мой, – сказал Шанс, и ноги его подкосились.

Старик вроде бы тоже покачнулся, теряя равновесие.

Шанс проводил Карла к креслу, и тот, усевшись, смотрел оттуда глазами загнанного в угол животного, ожидающего неминуемой гибели.

– Где вы были? – спросил старик тоненьким, дрожащим голосом.

– Ну… я виноват, простите… Я был не в курсе…

– Я пытался до вас дозвониться.

Шанс мог только кивнуть в ответ. Сперва работа, потом Жаклин, потом сон – его мобильный все время был выключен.

– Он в больнице. У него был какой-то приступ…

– …диабет.

Карл посмотрел в сторону комнаты Ди:

– Когда я пришел, он был тут. Я всегда слышу, как он работает или еще что-то делает. – Старик помолчал, стараясь совладать с голосом и унять слезы. – Если не с мебелью, то возится со своими ножами и томагавками. Он же не спит, вы знаете. Я все время пытался объяснить ему, что это нехорошо. – Он посмотрел на Шанса. – Ведь каждый день появляются какие-то новости о том, сколько нужно спать, чтобы сохранить здоровье. Ты же не супермен, говорил я ему. – Он снова сделал паузу и покачал головой. – А он думает, что супермен, сами знаете. Ну, по крайней мере, должен думать, я полагаю, сами посудите.