Закрытый клуб - Дэнни Тоби

— Мне с самого начала что-то не давало покоя, — начал я. — Помните, что сказала Изабелла? Одержимость, то бишь обладание, — состояние временное. Совершаешь ритуал, магия срабатывает, а потом — бам, и все закончилось. Часы бьют двенадцать. Так?

Майлс закрыл глаза, но промолчал.

Сара кивнула:

— Да.

— Так каким же образом они растягивают это на целую жизнь тела жертвы, пока не придет время перепрыгнуть в новое поколение? Шестьдесят лет! Как им это удается?

— Не знаю! — взорвался Майлс. — Кто я тебе, верховный жрец?

— Майлс, слушай. Что я видел в тоннеле на той церемонии? Помнишь? Ну, там были танцовщицы и барабанщики, и какой-то шаман с безумными глазами. За ними что я видел?

Он наморщил лоб, но покачал головой.

Это было перед нами с самого начала. Глаза Сары загорелись.

— За танцовщицами? — спросила она.

Я кивнул.

— За жрецом, за алтарем?

— Да.

— Машина какая-то. Ты говорил, что там была машина.

— Вот именно.

— Машина или что-то похожее, и что-то скручивалось и извивалось, повторяя движения танцовщиц. Так ты сказал.

Я кивнул. Ее глаза прояснились и оживились.

Майлс слегка кивнул.

— Изабелла же ничего не говорила о машине?

Он молча покачал головой.

— Конечно, не говорила, — продолжал я, — потому что это вообще не из ритуала вуду.

Сара улыбнулась, вспомнив мой диалог с Изабеллой.

— Если бы кто-то использовал вуду… — повторила она.

— …не будучи адептом культа…

— …для чуждых этой религии целей, — закончил Майлс.

Я кивнул:

— Что, если машина…

— …своего рода продолжение ритуала…

— …удлиняет сроки…

— …пролонгирует эффект?

Видя такое развитие идеи, Майлс покачал головой:

— Это прилада.

— Механизация.

— Конвейерное вуду, — улыбнулся я.

— Само собой разумеется, — продолжил Майлс, — если машина растягивает временное состояние до бесконечного, а мы…

— …уничтожим машину…

— …то одержимость закончится…

— …и тогда…

— Что тогда? — спросил Майлс. — Жертвы — как там Иззи их трактовала, «лошади»? — при них же личности остались.

— А они проявятся?

— Когда бог слезает с лошади, жрец снова становится собой, может, обессиленным, дезориентированным, но…

— …но здесь одержимость длилась не минуты, а десятилетия!

— Если лошадьми пользовались слишком долго, они погибнут? — спросил Майлс.

— Разве мы не должны выяснить ради них же самих? — возразила Сара.

Майлс хрипло засмеялся:

— Должны? Что это мы задолжали Найджелу, Дафне этой? Джону? Они использовали Джереми, а когда ему нечего было им предложить, выбросили без колебаний.

— И что? — сказал я. — За это они заслуживают смерти?

— Нет. Но рисковать ради них жизнью, в том числе моей, многовато будет. — Он засмеялся. — Стали бы они из-за нас париться?

— Нет, — ответил я.

— Это не просто Найджел, Дафна и Джон, — сказала Сара. — Это все, кто приходил до них и после. Новый поток студентов каждый год.

— Ну что тебе до них? Это чужие люди, — сказал Майлс. — Они друг другу глотки готовы рвать за отличную оценку.

Сара подалась к нам.

— Какая разница, как кто поступил бы на нашем месте. Что толку гадать, почему судьба выбрала нас? Кроме нас, больше некому. — Она деловито посмотрела на меня и Майлса. — Я пойду, а вы как хотите.

Я выдержал ее взгляд и кивнул.

— Я тоже пойду, — сказал я.

Мы посмотрели на Майлса.

— Даже если твоя теория правильна, — он нахмурился, — речь идет о том, чтобы проникнуть в святая святых.

— Правильно.

— Это может быть твоей последней прогулкой.

— А может, и нет. Сам подумай. Церемонию им приходится проводить при каждой инициации. Остальное делает машина. Найджела они уже обработали, остальных, наверное, тоже. Много шансов за то, что сейчас в той комнате никого нет.

Он не стал спорить.

— Майлс, ты же знаешь все на свете. Ты разгадал эту вудуистскую шараду. Без тебя мы бы ничего не смогли.

Он поскреб бороду и пробурчал что-то вроде «Ну что за хрень в квадрате!».

— Войти, разбить чертову машину и выйти? — уточнил он.

Я кивнул.

Он закрыл глаза.

— А поджечь-то капище для прикола можно?

— Конечно.

Он вздохнул:

— Тогда почему бы и нет?

Сара издала восторженный вопль и обняла гиганта.