Ферма трупов - Патрисия Корнуэлл

— Очень странно.

— Что касается вещества, обнаруженного на клеящей поверхности полос, которыми опутали мать, — это действительно мебельный лак, и он совпадает с тем, которым покрыт комод в ее спальне. В общем-то ничего удивительного, раз преступник связывал миссис Стайнер именно там. Так что информация, можно считать, бесполезная.

— Голт в Аттике не сидел, так ведь? — спросила я.

Уэсли, стоя перед зеркалом, повязывал галстук.

— Нет. Но он мог раздобыть ленту каким-то другим способом. Например, получить от кого-нибудь. Он ведь водил близкую дружбу с одной из охранниц тюрьмы штата в Ричмонде — той, которую потом убил. Думаю, стоит проверить этот вариант, вдруг часть партии каким-то образом попала туда.

— Мы что, идем куда-то? — спросила я, видя, как он кладет в задний карман чистый платок и опускает пистолет в поясную кобуру.

— Я веду тебя ужинать.

— А если я не пойду?

— Куда ты денешься.

— Надо же, какая самоуверенность.

Он наклонился и поцеловал меня, забирая свой пиджак.

— Не хочу, чтобы ты оставалась сейчас одна. — Костюм сразу преобразил его, придав обычную строгую элегантность и солидность.

Мы отыскали большое, ярко освещенное придорожное кафе, где подавали все — от гигантских стейков на косточке до китайской еды в огромном ассортименте. Я не очень хорошо себя чувствовала, поэтому заказала только куриный бульон с яйцом и рис на пару. Дальнобойщики в джинсах и грубых ботинках, наваливавшие на тарелки мясо на ребрышках, свинину и креветок с густым оранжевым соусом, смотрели на нас как на пришельцев с другой планеты. Предсказания, попавшиеся нам в печенье, предупреждали меня о ненадежных друзьях, а Уэсли сулили скорую женитьбу.

В мотеле, куда мы вернулись в первом часу, нас ждал Марино. Мы собрались в номере Уэсли, и я рассказала Питу, что мне удалось узнать.

— Нечего тебе там было делать, — недовольно буркнул он. — Допрашивать людей — не твоя забота.

— В мои полномочия входит расследование обстоятельств насильственной смерти в полном объеме, в том числе опрос свидетелей. Слышать такое от тебя просто смешно — мы не первый год вместе работаем.

— Пит, мы одна команда, — сказал Уэсли. — Для этого и создаются следственные группы, и именно поэтому мы здесь. Слушай, не подумай, что я тут власть проявляю, но вот курить в моем номере не надо.

Марино сунул сигареты и зажигалку в карман.

— Дениза сказала, что Эмили жаловалась ей на Крида.

— А она в курсе, что Линдси разыскивает полиция? — спросил Уэсли.

— Ее сейчас нет в городе, — уклончиво ответил Марино.

— Где же она?

— У нее сестра в Мэриленде приболела, и Дениза на какое-то время уехала туда. По-моему, Эмили побаивалась Крида.

Я увидела Крида сидящим на матрасе и зашивающим себе палец, вспомнила его скошенные глаза и бледное одутловатое лицо. Действительно, одиннадцатилетняя девочка вполне могла счесть его внешность устрашающей.

— Согласна, выяснить удалось далеко не все, — начала я.

— Ага, но так, по большей-то части, мы уже в деле разобрались, — с издевкой заметил Марино.

— Считать Крида убийцей — просто бессмыслица, — сказала я.

— А вот я смысла в этом вижу все больше и больше.

— Интересно, у него есть телевизор? — спросил Уэсли.

— Ну, люди там, конечно, живут бедно, но уж без телевизоров точно не сидят.

— Крид мог узнать все о деле Эдди Хита из криминальных передач — в некоторых были подробные сюжеты.

— Как же, «в некоторых» — шумиху подняли на всю страну, — проворчал Марино.

— Ладно, пора ложиться, — сказала я.

— Ну, не буду мешать. — Марино поднялся со стула, глядя на нас обоих. — Вы уж простите, не хотел вас задерживать.

— Мне надоели твои намеки, — ответила я, закипая.

— Я, по-твоему, намекаю? Да я, черт побери, открытым текстом говорю, как оно есть.

— Давайте не будем, — спокойно сказал Уэсли.

— Нет, будем. — Усталость, стресс и выпитый скотч подогревали мою решимость. — Разберемся с этой проблемой раз и навсегда, пока мы здесь, раз она касается всех троих.

— Уж куда там, — бросил Марино. — Отношения тут только одни, и я до них никаким боком не касаюсь. А уж что я об них думаю — дело мое, имею право.

— Ты заранее уверен в своей правоте и только себя и слышишь! — яростно выкрикнула я. — Ведешь себя как тринадцатилетний мальчишка.

— Что за хрень ты несешь! — Лицо Марино потемнело.

— Твоя ревность, твой собственнический характер меня просто бесят.

— Ага, «ревность». Размечталась.

— Марино, какого черта? Ты хочешь, чтобы между нами все было кончено?

— А что, между нами что-то есть?

— Конечно, есть.

— Уже поздно, — примирительно сказал Уэсли. — Все устали, все немного не в себе. Кей, сейчас не время…

— Другого не будет, — отрезала я. — Марино, я, черт побери, о тебе же забочусь, но ты сам меня отталкиваешь. Оттого, что с тобой происходит, у меня волосы дыбом встают. Ты, по-моему, вообще не понимаешь, во что ввязываешься.

— А теперь послушай меня. — Пит взглянул на меня почти с ненавистью. — Не тебе меня учить. Во-первых, ни хрена ты не знаешь. А во-вторых, я по крайней мере в чужую койку не лезу.

— Хватит! — резко оборвал его Уэсли.

— Точно, хватит с меня, мать вашу! — Марино вылетел из номера, хлопнув дверью с такой силой, что слышно было на весь мотель.

— Господи! — выдохнула я. — Какой ужас.

— Он так взбесился, потому что ты его отвергла, Кей.

— Да не отвергала я его.

Уэсли возбужденно расхаживал по комнате.

— Я, конечно, знал, что он к тебе привязан, что все эти годы ты была ему небезразлична, но я и понятия не имел, что все настолько серьезно. Не мог и представить!

Я молчала, не зная, что сказать.

— Он ведь не идиот, ясно, что рано или поздно догадался бы. Мне и в голову не приходило, что он вот так отреагирует…

— Мне пора ложиться, — снова повторила я.

Я ненадолго заснула, но что-то меня разбудило, и сна как не бывало. Смотря в темноту, я думала о Марино и о том, что со мной творится. Меня почему-то совсем не волновало то, что у меня роман с женатым мужчиной. Я понимала, что Марино наши отношения с Уэсли задевают сверх всякой меры, но Пит никогда не вызывал у меня романтических чувств. Надо было как-то сказать ему об этом, однако я даже представить себе не могла подобный разговор.

Поднявшись в четыре, я уселась на холодной веранде и стала смотреть на звезды. Прямо над головой сиял ковш Большой Медведицы, и мне вспомнилось, как Люси совсем еще малышкой боялась, что из него польется вода, если долго под ним стоять. В памяти встала точеная фигурка и чудесные зеленые глаза моей племянницы… Я вспомнила, как Люси смотрела на Кэрри Гретхен. Этот взгляд не давал мне покоя. Все в последнее время шло как-то не так.