Тайный мессия - Дж. Р. Лэнкфорд

Он улыбнулся, заметив свою мать, Мэгги, среди женщин. Она отказалась от американской одежды и прически. Если бы он ее не знал, Джесс подумал бы, что перед ним женщина, рожденная и воспитанная в Удугу. Она покинула женщин и присоединилась к нему под смоковницей. Джесс видел, что ее земной ум полностью держит ее под контролем.

– Почему все здесь кажется таким реальным, если я совершенно точно знаю, что этого не может быть? – спросила она.

Все утро Джесс пытался дотянуться до ее духа, но путь к нему был блокирован логическими мыслями. Ее дух находился в плену ее рассудка, как гигант, который воображает, будто его сдерживает паутина.

– Ты сменила одежду, – сказал он, чтобы не отвечать на вопрос.

– Я больше не хочу носить те вещи.

– Темнейшая Африка не темная?

Она хлопнула в ладоши:

– О нет, Джесс! Она полна жизни. Ты только посмотри на этих людей. Они так счастливы!

Он улыбнулся:

– Да, я вижу.

– В здешних одеждах я чувствую себя королевой.

– Африканской королевой?

– Да! Терпеть не могу в этом признаваться, но в Америке я втайне хотела быть именно такой – Джеки Кеннеди [106], Грейс Келли [107]. Никаких шансов! Но здесь, Джесс, именно такой я и стала. Разве ты не видишь, как они со мной обращаются? Я знаю – вероятно, это благодаря тебе, но…

– Нет, мама, благодаря тебе самой.

Мария из Назарета, ныне известная как Мэгги Джонсон, улыбнулась в ответ. В Иерусалиме с ней тоже плохо обращались, она была вынуждена рожать в стойле.

Джесс взял ее за руку, зная, что физический контакт увеличит шанс на то, что он дотянется до ее души. Он вспомнил, какой видел ее в последний раз, когда его смертная жизнь закончилась две тысячи лет тому назад – на Голгофе, где она плакала с Марией Магдалиной и матерью сыновей Зеведея.

Какой она тогда казалась ему красивой, какой красивой была сейчас! Вся ее сила пребывала в плену у ее рассудка двадцать первого века. Если бы ему удалось освободить эту силу, его мать могла бы многое изменить.

Неподалеку от них женщина задрожала и покатилась по утоптанной земле – так обычно поступали люди этого племени, когда чувствовали дух. Миссионеры ослабили их, объявляя, что так поступать неправильно. Джесс должен был показать, что это правильно. Они должны были лишь отбросить страх – не бояться друг друга, когда что-то начинало идти не так, не бояться вызвать неудовольствие своих предков, которые, пребывая теперь с Богом, безоговорочно их любили. Они должны были доверять тому, о ком пели.

Барабаны остановились, и Бабу подошел к женщине на земле. Он и остальные окружили ее и стали петь громче:

Ви согорага ви, Ви кумунгело ви, Ви гарагара ви.

– Джесс, ты понимаешь, о чем они поют? – спросила мать.

– Да, они поют: «Ступай побегать с пепо, следуй за ангелом, который тебя ведет, катайся по земле после того, как пепо освободится».

– Напомни, что такое «пепо»? – спросила Мэгги.

Джесс улыбнулся:

– Так они называют душу. Закрой глаза, Madre. Сосредоточься на песне. А потом скажи мне, что ты чувствуешь.

Она закрыла глаза и спустя некоторое время открыла их, улыбаясь.

– Это изумительно. Их голоса такие… сильные. Ты как будто чувствуешь каждую ноту всем телом. Просто нужно перестать думать и вроде бы как вибрировать вместе с музыкой.

Джесс кивнул. Священная работа началась.