Не плачь, моя леди - Мэри Хиггинс Кларк

– Нам надо срочно поговорить! Приходи скорее.

– А почему не встретиться у меня?

– Я жду звонков из Нью-Йорка. Боюсь пропустить.

Когда дверь открыл Крейг, Тед не стал тратить время на предисловия.

– Что стряслось?

– Кое-что, что тебе не понравится.

Бартлетт сидел не за овальным столом, который служил ему письменным, а развалился в кресле, держа руку на телефоне, точно ожидая, что тот прыгнет ему в руку. Выражение лица задумчивое; немного похож, решил Тед, на философа, столкнувшегося с трудной проблемой.

– Сколько? – спросил Тед. – Десять лет? Пятнадцать?

– Хуже. Они не согласны на признание. Появится новый очевидец.

Отрывисто, даже резко, Генри стал объяснять:

– Как тебе известно, мы приставили к Салли Росс частного детектива, хотели накопать побольше компромата. Позавчера ночью детектив как раз дежурил в доме, когда в квартире этажом выше застали вора. И тот заключил сделку с окружным прокурором. Оказывается, в этой квартире он не в первый раз. А именно, был там двадцать девятого марта. Он заявляет – он сам видел, как ты сбросил Лейлу с балкона!

Бартлетт наблюдал, как на лицо Теда наползает мертвенная бледность, превращая загар в грязно-бежевый.

– Значит, никакого послабления в обмен на признание, – прошептал Тед.

Так тихо, что Генри едва разобрал.

– С какой стати? С таким-то свидетелем? Из сообщения моих людей ясно – всякие сомнения, будто он не мог рассмотреть происходящее, отпадают. Террасу у Салли загораживает эвкалипт, он мешал ей видеть. Но этажом выше дерево уже не помеха обзору.

– Мне все равно, сколько народу видели Теда в тот вечер! – рявкнул Крейг. – Он был пьян и не соображал, что делает. Я пойду на лжесвидетельство. Заявлю, что он говорил со мной по телефону в половине десятого.

– Какое там лжесвидетельство! – оборвал Бартлетт. – В протоколе уже есть запись твоих слов: ты слышал телефонный звонок, но трубку не снял. Нечего и мечтать.

Тед сунул в карманы стиснутые кулаки.

– Забудьте вы тот злополучный звонок. Что конкретно видел свидетель?

– Пока что окружной прокурор отказывается отвечать на мои звонки. Но у меня в прокуратуре есть свои люди, им удалось разнюхать: свидетель показывает – Лейла боролась за свою жизнь.

– Значит, приговор грозит по максимуму?

– Судья, который будет рассматривать дело, – зверюга. Головореза из черного квартала поругает и отпустит, но на процессах богачей обожает продемонстрировать, какой он крутой с ними. А ты – богач…

Звонил телефон. Бартлетт сгреб трубку еще до второго сигнала. Тед с Крейгом увидели, что он нахмурился еще больше, облизал губы, закусил нижнюю губу.

– Мне требуется подробное досье на парня, – рявкнул он. – Детали его сделки с прокурором. Требуются снимки балкона квартиры той женщины, снятые в дождливый вечер… Выполняй!

Положив трубку, он внимательно взглянул на Теда с Крейгом, отметив, что Тед обмяк в кресле, а Крейг настороженно выпрямился.

– Процесс состоится. Новый очевидец, бесспорно, бывал в квартире раньше: он описал вещи в гардеробных, а в тот раз, когда его схватили, он едва успел войти в холл. Утверждает, что видел тебя, Тедди. Лейла отбивалась от тебя, царапалась, старалась вырваться. Ты схватил ее, высоко поднял над перилами и тряс, пока она не выпустила твои руки. Не очень приятная сцена. Если ее красочно распишут на суде…

– Поднял над перилами… тряс… прежде чем сбросить! – Тед схватил со стола вазу и с маху швырнул через комнату о мраморный камин. Сотни осколков нежного хрусталя брызнули на ковер. – Нет! Такое невозможно! – Развернувшись, он слепо метнулся к выходу, захлопнув дверь с такой силой, что стекла отозвались жалобным звоном.

Они смотрели, как Тед мчится через лужайку к деревьям, отгораживающим Спа от Крокер Вудленда.

– Он виновен, – произнес Бартлетт. – И мне его не вызволить. Дайте мне отъявленного лгуна, с ним я сумею развернуться. Если выставить Теда свидетелем, присяжные сочтут его высокомерным, если же не выставлять, Элизабет станет показывать, как он убивал ее. Вот и защищай при таких обстоятельствах. – Генри прикрыл глаза. – Между прочим, только что он доказал нам – темперамент у него весьма буйный.

– Для этого взрыва имеется особая причина, – бесстрастно пояснил Крейг. – Когда Теду было восемь лет, он видел, как его отец в припадке пьяного бешенства держал мать над перилами пентхауса.

Крейг выдержал паузу.

– Разница в том, что с небоскреба он ее все-таки не сбросил.