Исчезновение Стефани Мейлер - Жоэль Диккер

– Да, насколько я помню. Но если вы читали мои показания, зачем вы приехали? Двадцать лет прошло… Думаете, я за это время еще что-то вспомнил?

– В рапорте сказано, что вы находились в коридоре, увидели, что из-под двери гримерки идет дым, и стали звать дежурного пожарного, но его нигде не было.

– Точно, – подтвердил Базз Ленард. – Я открыл дверь, увидел этот фен, он дымился, и на нем уже был огонь. Все очень быстро случилось.

– Это я прекрасно понимаю, – сказал Дерек. – Но, когда я перечитывал ваши показания, меня поразило другое: почему человек, находившийся в гримерке, сам не среагировал на начинающийся пожар.

– Потому что в гримерке никого не было, – вдруг сообразил Базз. – Она была пустая.

– Но фен был включен?

– Да, – в смятении подтвердил Базз Ленард. – Не понимаю, почему я не обратил внимания на эту деталь… Я так зациклился на пожаре…

– Бывает, что-то лежит прямо перед глазами, а никто не видит, – произнесла Анна, припомнив мрачную фразу, произнесенную Стефани.

– Скажите, Базз, чья это была гримерка? – продолжал Дерек.

– Шарлотты Браун, – не задумываясь, ответил режиссер.

– Почему вы так уверены?

– Потому что тот неисправный фен был ее. Я хорошо помню. Она еще говорила, что если слишком долго им пользоваться, он нагревается и начинает дымить.

– И она его специально перегрела? – удивился Дерек. – Зачем?

– Нет-нет, – сказал Базз Ленард, собираясь с мыслями. – В тот вечер просто электричество вырубилось. Пробки не выдержали напряжения. Было около семи. Это я запомнил, потому что паниковал: до начала спектакля всего час, а электрики никак не могут справиться с пробками. Это продолжалось довольно долго, но в конце концов свет дали, а вскоре после этого как раз и случился пожар.

– Значит, Шарлотта вышла из гримерки, пока не было света, – заключила Анна. – Фен был в розетке и включился в ее отсутствие.

– Но если ее не было в гримерке, то где она была? – задумался Дерек. – Где-то в театре?

– Если бы она была за кулисами, то точно прибежала бы на всю эту бучу вокруг пожара, – заметил Базз Ленард. – Такой крик стоял, суматоха! Но, насколько я помню, она ко мне подошла минимум через полчаса, пожаловалась, что ее фен пропал. Это я могу утверждать наверняка: я был в ужасе, занавес вот-вот поднимется, а мы не готовы. Уже официальная часть началась, мы не могли себе позволить никаких задержек. Шарлотта заявилась ко мне в гримерку и сказала, что кто-то взял ее фен. Я тогда страшно разозлился: “Сгорел твой фен, он на помойке! Ты почему до сих пор не причесана? А туфли почему мокрые?” Помню, она была в мокрых сценических туфлях. Как будто по щиколотку в воде ходила. За полчаса до выхода на сцену! Кошмар!

– У нее промокли туфли? – переспросил Дерек.

– Ну да. Я все эти подробности прекрасно помню, потому что тогда боялся, что мы спектакль запорем. Пробки вылетели, пожар еле потушили, главная героиня не готова, да еще и нарисовалась в мокрых туфлях. Хорошенький триумф нас ждет!

– Но дальше спектакль шел нормально?

– Абсолютно.

– Когда вы узнали, что мэра Гордона и его семью убили?

– В антракте ходили какие-то слухи, но мы не особо обратили внимание. Я хотел, чтобы актеры полностью сосредоточились на пьесе. Во втором акте оказалось, что несколько человек ушли из зала, в том числе мэр Браун. Его я заметил, он сидел в первом ряду.

– В какой момент исчез мэр?

– Вот этого сказать не могу. Но у меня есть кассета с записью спектакля, может, она вам чем-то поможет?

Базз Ленард подошел к книжному шкафу, порылся в куче какого-то барахла и вытащил старую кассету VHS.

– Мы записали премьеру на видео, на память. Качество так себе, техника тогда была не такая, как сейчас, но атмосферу, наверно, почувствуете. Только верните мне ее, пожалуйста, она мне дорога.

– Разумеется, – заверил его Дерек. – Спасибо, мистер Ленард, вы нам очень помогли.

Когда они выходили из дома Базза Ленарда, вид у Дерека был очень озабоченный.

– Что стряслось, Дерек? – спросила Анна, садясь в машину.

– Странная эта история с туфлями. Помню, в вечер убийства у Гордона прорвало трубу автополива, газон перед домом был затоплен.

– Думаешь, Шарлотта как-то в этом замешана?

– Мы теперь знаем, что ее не было в Большом театре в момент убийства. Если она выходила на полчаса, времени дойти до квартала Пенфилд и вернуться у нее было с лихвой, причем все считали, что она в гримерке. Я все думаю про ту фразу Стефани Мейлер: что-то было у нас перед глазами, а мы не увидели. А если в тот вечер, пока мы оцепляли квартал Пенфилд и перекрывали все окрестные дороги, убийца стоял на сцене Большого театра, на глазах у сотен зрителей, служивших ему алиби?

– Дерек, по-твоему, эта кассета поможет нам в чем-то разобраться?

– Надеюсь, Анна. Если там видно публику, возможно, мы заметим какую-нибудь мелочь, которая от нас ускользнула. Честно говоря, когда мы вели расследование, нас не слишком интересовало, что происходило во время спектакля. Сейчас мы возвращаемся к этому только из-за Стефани Мейлер.

* * *

В этот самый момент Алан Браун в своем кабинете в мэрии раздраженно слушал своего заместителя Питера Фрогга.

– Так ваш фестивальный джокер – это Кирк Харви? – недоумевал тот. – Бывший шеф полиции? Может, вам напомнить, как он выступал со своим “Я, Кирк Харви”?

– Не стоит, Питер. Но его новая пьеса, похоже, блестящая.

– Да откуда вы знаете? Вы же ее в глаза не видели! Обещать в прессе “сенсационный спектакль” – чистейшее безумие!

– А что мне было делать? Майкл меня подставил, надо было как-то выкручиваться. Питер, мы с тобой работаем уже двадцать лет, я хоть раз давал тебе повод во мне сомневаться?

Дверь кабинета приоткрылась, в щель робко просунулась голова секретарши.

– Я же просил меня не беспокоить! – рявкнул Браун.

– Знаю, господин мэр. Но у вас неожиданный посетитель: Мита Островски, великий критик.

– Этого еще не хватало! – ужаснулся Питер Фрогг.

Через пару минут Островски, лучезарно улыбаясь, сидел в кресле напротив мэра. Как хорошо, что он уехал из Нью-Йорка в этот прелестный городок, здесь его ценят по заслугам. Однако первый же вопрос мэра его изрядно задел:

– Не совсем понял, мистер Островски, что вы делаете в Орфеа?

– Как? Я был очарован вашим радушным приглашением и прибыл на ваш знаменитый театральный фестиваль.

– А вам известно, что фестиваль начнется только через две недели?

– Конечно.

– Тогда зачем?

– Что зачем?