Исчезновение Стефани Мейлер - Жоэль Диккер

Мы с Трейси, моей женой, всегда строго ограничивали для детей доступ к интернету: его можно использовать для учебы и самообразования, но о том, чтобы заниматься там черт-те чем, не могло быть и речи. В частности, мы запретили им регистрироваться на форумах и в соцсетях. Слишком много развелось жутких исто рий о педофилах, выдающих себя за детишек-ровесников.

Но весной 2013 года нашей старшей дочери исполнилось десять лет, и она потребовала, чтобы мы разрешили ей зарегистрироваться в фейсбуке.

– Зачем? – спросил я.

– Все мои подружки в фейсбуке!

– Это не причина. Ты прекрасно знаешь, что мы с мамой не одобряем подобные сайты. Интернет придумали не для этих глупостей.

На что десятилетняя дочь ответствовала:

– Метрополитен-музей в фейсбуке, и МоМА тоже, и National Geographic, и санкт-петербургский “Русский балет”. Все в фейсбуке, кроме меня! В этом доме живут как амиши!

Трейси решила, что наша дочь права: ведь она далеко опережает сверстников в умственном развитии, и ей важно общаться с детьми своего возраста, чтобы не оказаться в школе в полной изоляции.

Но я все-таки сомневался. Я читал множество статей про опасности, которым подвергаются подростки в социальных сетях. Вербальная и визуальная агрессия, всяческие оскорбления, шокирующие картинки… Мы обсудили эту проблему на семейном совете с женой и дочерью. Я зачитал им статью в “Нью-Йорк таймс” про недавнюю трагедию в одной из школ Манхэттена: ученица покончила с собой из-за травли в фейсбуке.

– Слышали про эту историю? Это случилось на прошлой неделе прямо здесь, в Нью-Йорке: “Восемнадцатилетняя девушка, ученица выпускного класса престижной частной школы Хэйфер, покончила с собой дома из-за оскорблений и угроз, которые получала в фейсбуке после того, как кто-то без ее ведома обнародовал письмо, где она признавалась в нетрадиционной сексуальной ориентации”. Вы только представьте!

– Папа, я хочу просто коммуницировать с подружками, – сказала дочь.

– Ей всего десять, а она уже знает слово “коммуницировать”, – подчеркнула Трейси. – По-моему, она вполне созрела, чтобы завести страничку в фейсбуке.

В конце концов я уступил, но при одном условии: я тоже заведу страничку в фейсбуке, чтобы следить за дочерью и быть уверенным, что ее никто не преследует. Дочь согласилась.

Надо признаться, все эти новые технологии давались мне с трудом. Вскоре мне понадобилась помощь в настройке страницы, и я сказал об этом Стефани Мейлер, когда мы с ней пили кофе в комнате отдыха в редакции. “Вы зарегались на фейсбуке, Стивен?” – улыбнулась Стефани и прочитала мне короткую лекцию о том, как лучше настроить страницу.

В тот же день, чуть позже, Элис, положив мне на стол почту, вдруг сказала:

– Вам надо поставить фото профиля.

– Фото моего профиля? Это куда и зачем?

– В вашем профиле в фейсбуке, – засмеялась она. – Вам надо загрузить свое фото. Я вас добавила в друзья.

– Мы с вами связаны в фейсбуке?

– Если вы примете мой запрос на добавление в друзья, то да.

Я тут же принял запрос. Меня позабавил ее поступок. Когда она вышла, я просмотрел ее страницу, ее фотографии, и, признаюсь, мне это понравилось. Про Элис я знал только одно: эта девушка приносит мне почту. А тут я видел ее родню, ее любимые места, любимые книги. Мне открылась ее жизнь. Стефани показала мне, как пользоваться мессенджером, и я решил отправить Элис сообщение: