Дочь смотрителя маяка - Анн Росман

– Томас много работает, а я… Плохо себя чувствую, – выдавила Сара, чувствуя, как в горле растет ком.

– Могли бы позвонить, – обвиняюще заявила Сири.

Сара хотела было извиниться, но сдержалась. Чего Сири добивается?

– Ты тоже могла бы приехать к нам или поднять трубку и набрать номер.

Сири закатила глаза. На лбу между бровями появилась складка.

– Разве я не заслужила немного заботы? – спросила Сири, глядя на Бригитту. Потом повернулась Сара: – Мы всегда помогали нашим детям, были справедливыми и старались дать им хорошее воспитание.

– Неужели? – спросила Сара.

Она знала, что это не лучшее время и место, но давно уже пора было высказать все, что у нее на сердце.

– Прости? – недобро сказала Сири.

– Это справедливо помогать только трем из шести внуков деньгами на жилье? – спросила Сара.

Вся краска ушла с лица Сири. Та повернулась к Бригитте.

– Правда? – спросила Бригитта и хищно облизнулись в предвкушении отличной сплетни.

– Да, Аннели и Томас в курсе. Очень мило, что вы помогаете Диане и Александру купить дом, но справедливым отношением к детям я бы это не назвала. А теперь мне пора…

– Я… мне тоже пора… – выдавила обычно разговорчивая Бригитта. Сара никогда еще не видела ее такой растерянной. Легкой походкой она свернула с улицы Фредрик Баггесгатан. У нее с плеч словно груз сняло. Женщины с круглыми глазами долго провожали ее взглядом.

⁂

Спустя двадцать минут по окончании встречи в кабинете Карстена Карин и Роббан уже были на пути в Марстранд. Фольке остался за своим столом на пятом этаже полицейского управления. Это решение было оптимальным для всех. Роббан вел машину и широко улыбался.

– Как здорово, что ты догадалась записать разговор. Умница.

– Спасибо. Ты меня понимаешь. В отличие от Фольке.

– Фольке любит последовать инструкции, ты же знаешь.

– Следовать или последовать? – переспросила Карин, и оба расхохотались.

– Слушай, раз Сири с Арвидом не были женаты, может, стоить проверить, не был он женат на ком-то еще? У него же было обручальное кольцо. Кому понадобилось снимать его и подменять?

Ингер из пастората обрадовалась звонку. Это дело ее заинтриговало, и она пообещала все разузнать и перезвонить. Карин так и видела перед собой, как Ингер сбегает из скучного кабинета, какие бывают в пасторатах, и спешит в архив изучать пыльные церковные книги. Карин даже стало немного совестно, что она попросила посмотреть все тома с 1960 по 1965 год.

По дороге они заехали в Макдональдс Драйв в Кунгаэльв. Роббан попросил два кофе – одно с двойной порцией с молока – Карин даже не пришлось напоминать – и два яблочных пирожка.

Она пригубила кофе, и тут зазвонил мобильный.

– Это Дорис. Дорис Гренлунд из такси…

Женщина замолчала, давая Карин вспомнить.

– Прости, что я тебя беспокою, но никто меня не слушает…

Карин усиленно напрягала память, пытаясь сопоставить возмущенный голос с одним из знакомых лиц. Наконец, она поняла, что звонит соседка Марты Стридбек, женщина в инвалидном кресле, которая подвозила Карин на такси.

– Ничего страшного, – заверила ее Карин.

– Что-то случилось, но никто мне не верит. Все думают, что я к старости выжила из ума и не воспринимают меня всерьез.

– Но что случилось-то?

– Марта. Что-то случилось с Мартой. Мы всегда вместе решаем кроссворды.

– Дорис, объясни так, чтобы я поняла.

– Да-да, – взволнованно продолжала Дорис. – Мы с Мартой всегда вместе решаем кроссворды по понедельникам. Обычно у меня дома, а когда я у дочери, я звоню Марте и мы делаем это по телефону. И так каждый понедельник все последние годы. Такая у нас традиция.

– И?

– Но Дорис не отвечает. Я звоню, и она не берет трубку.

– Может, она вышла? – предположила Карин.

– Никогда. Она никогда бы это не пропустила, – ответила Дорис.

На заднем плане раздался голос.

– Мама, милая, кому ты звонишь?

Видимо, это была дочь Дорис.

– Ты должна мне поверить. Что-то случилось. Прости, Карин, но я никогда не стала бы беспокоить полицию без серьезной причины. Я волнуюсь за Марту и не могу проверить, все ли с ней в порядке. Что, если она вышла за дровами и поскользнулась?

Карин подумала о скользких шиферных плитках перед сараем Марты.

– Не волнуйся, Дорис. Я съезжу проверю, – заверила старушку Карин.

Несмотря на то, что Карин с Дорис встречались лишь однажды, у той сложилось впечатление, что эта женщина не будет тревожить полицию по пустякам. Бабушка Карин тоже скорее умерла бы, чем стала беспокоить кого-то. Вот почему она заверила старушку, что при первой же возможности заедет к Марте, но на всякий случай не стала сообщать, что направляется на Марстранд. Она также пообещала позвонить, как только что-то узнает.

Одензее, Дания, 1964 год

Сын родился в Одензее. Он был совсем крошечный. 2,6 кило. Сири даже не взглянула на младенца, попросив медсестер унести его. Она не хотела держать «это» в руках, не хотела думать об «этом» как о нем.

Двое детей родились в ту ночь в датском роддоме. Девочка и мальчик. Ночью случилась страшная гроза, какой еще не видывал остров Фюн, и все электричество отключили. Тремя днями позже в дом пришла бездетная пара. Мужчина протянул руку младенцу, и крохотный кулачок сжался вокруг его пальца. Сердце забилось быстрее. Он взял ребенка и прижал к груди. Пара забрала мальчика домой и воспитала как собственного сына.

Спустя месяц после родов Сири удалось кое-как восстановить фигуру, и она села на поезд, идущий в Швецию. Бликстен встречал ее на вокзале, но все изменилось. Что-то в их отношениях треснуло. Никогда больше Сири не позволит мужчине взять контроль над ее жизнью. С этого момента она будет думать только о себе и о Диане.