Телохранитель Каина - Владимир Гриньков

– Да, он исчез. И Наталья Андреевна – тоже. Даже Стас Георгиевич не в курсе того, где они могут быть.

– А что – он интересовался? – спросил собеседник и прикрыл глаза веками.

– Я не от него! – поспешил откреститься от Стаса Лисицына Китайгородцев.

Но это, кажется, уже не имело значения. Собеседник сейчас чем-то напоминал Китайгородцеву черепаху, которая при опасности все глубже и глубже втягивает голову под панцирь. Батюшка чувствовал опасность.

– Я ничем не смогу вам помочь, – сказал отец Алексей.

– Скажите хотя бы, где его искать.

– Вы преувеличиваете степень моей близости к семье.

Теперь было понятно, какую тактику он изберет. Ничего не знаю, я в их дом не вхож, и для меня их исчезновение – такая же загадка, как и для вас, поверьте мне. Эту уже выстроившуюся в голове у батюшки конструкцию Китайгородцев готов был разрушить сразу, пока она не закостенела. Потому что если батюшка выстроит в голове схемы защиты окончательно, он потом и стоять будет до конца, и к истине уже не пробиться.

– Я степень вашей близости хорошо себе представляю, – сообщил Китайгородцев. – Я, например, в курсе той истории, что случилась здесь, недалеко, в прошлую весну. Под Борщевкой. Помните?

Китайгородцев заметил, как дрогнул батюшка. Значит, надо бы еще добавить информации, продемонстрировать осведомленность.

– Братья там рыбачили, – сказал Китайгородцев. – И что потом было…

Он намеренно на этом оборвал фразу, чтобы память собеседника сама восстановила череду событий.

Батюшка обездвижел. Он был в шоке. Не ожидал такого разговора.

– Ко мне у вас какие есть вопросы? – спросил он после долгой паузы.

– Где Михаил?

– В таком случае при чем тут Борщевка? Вы шантажируете меня?

– Нет-нет! – успокаивающе поднял руки Китайгородцев. – Только Михаил! Про Борщевку – это я так, для красного словца.

И тут же сам понял, как коряво получилось. Конечно же, шантаж. Никак иначе батюшка теперь не будет это воспринимать.

– Местонахождение Михаила мне неизвестно! – произнес отец Алексей.

Его голос вновь обрел твердость. Быстро же он взял себя в руки.

– И даже предположений никаких? – поинтересовался Китайгородцев.

– Абсолютно никаких!

Тупик. Никуда этот разговор не приведет.

– Вы наверняка не в курсе, – сказал Китайгородцев. – Михаил хочет, чтобы я убил Стаса Георгиевича.

Отец Алексей недоверчиво посмотрел на собеседника.

– Вы не можете не знать о том, что Михаил обладает даром гипноза, – наугад сказал Китайгородцев.

Собеседник никак не отреагировал. Возможно, что действительно знает.

– Он под гипнозом внушил мне, что я должен убить Стаса.

– Я не верю! – нахмурился священник.

Казалось, что он даже рассердился. Был оскорблен тем, что его пытались купить на такой дешевый трюк.

– Я бы и сам не верил, – признался Китайгородцев. – Я об этом даже и не подозревал. Случайно обнаружилось. Там, в машине, – он кивнул за окно, – гипнотизер Потемкин. Сеансы гипноза дает, гастролирует по всей России. Это он смог выяснить, что Михаил задумал. Хотите, я позову? Он подтвердит.

Батюшка покачал головой. Не хотел. И похоже, что до сих пор не верил.

– Михаил не только это со мной проделывал, – сказал Китайгородцев. – Он еще дважды под гипнозом заставлял меня кое о чем забыть…

Собеседник не проявил видимого интереса. Потому что и это тоже он считал враньем.

– Я видел того, кто в доме у Лисицыных живет, – сообщил Китайгородцев. – Кого они прячут.

Батюшка воззрился на него.

– Михаил хотел, чтобы я это все забыл, – сказал Китайгородцев, уже понимая, что батюшка на самом деле о многом знает. – Но мне помогли вспомнить, – он снова указал за окно, где в машине сидел Потемкин. – Теперь вы понимаете, что насчет убийства Стаса – это не мои фантазии?

Батюшка пребывал в смятении.

– Вы, оказывается, знали, что Михаил там прячет человека? – стал о чем-то догадываться Китайгородцев.

Батюшка знал. А Стас не знал, но подозревал и жаждал заполучить доказательства. И это может означать только одно…

– Это Глеб?! Он жив?!

Отец Алексей резко откинулся на спинку стула, будто ему вдруг стало нехорошо.

– Я ничего не знаю и ничего вам не скажу!

– Так вы не знаете или не скажете? – Китайгородцев продемонстрировал, что он все понял правильно.

Собеседник сделал жест рукой, словно умоляя ни о чем его не спрашивать.

– Стас искал Глеба, – сказал Китайгородцев. – Он и меня поселил в своем огромном доме, чтобы сделать из меня шпиона. Он хотел, чтобы я подтвердил: Глеб – там, Глеба прячут в доме. Он сам мне говорил об этом.

– Про Глеба? – уточнил батюшка, не поднимая глаз.

– Он имени не называл. И вообще не прямо об этом сказал. Так, намеками. Я думаю, он хотел его убить. Ведь в Борщевке у него не получилось?

Китайгородцев выразительно посмотрел на собеседника. Батюшка разглядывал столешницу перед собой, но пауза затягивалась, и он поднял, наконец, глаза.

– Это не моя тайна! – раздельно и твердо произнес батюшка.

Стало понятно, что больше он не скажет ничего. Но эта его фраза Китайгородцеву окончательно все объяснила.

Глеб жив. Батюшка об этом знает. И он сам, вполне возможно, к спасению Глеба руку приложил.

– Я прошу вас: уходите! – сказал батюшка.

– Мне нужен Михаил…

Священник покачал головой. Не скажет.

– Уходите! – повторил он.

– Еще один вопрос! – сказал Китайгородцев. – И я уйду, – пообещал он, чтобы сделать собеседника более сговорчивым. – У Стаса Георгиевича есть семья? Жена, дети. Какие-нибудь наследники.

– Этого я не знаю! – от чистого сердца ответил отец Алексей.

Кажется, он даже испытал облегчение оттого, что ему не пришлось ни увиливать от ответа в этом случае, ни лгать.

– Я остановился в Борщевке, – сказал, уходя, Китайгородцев на всякий случай.

* * *

Настроение было под стать ноябрьской московской действительности: сумрачно и мерзко. Вечер. Машины по Тверскому бульвару едва ползли. Шварц вел машину и злился. И оттого, что пробка автомобильная казалась бесконечной, и оттого, что день сложился так нелепо. Еще утром они думали, что схватили удачу за хвост и что они все в шоколаде, а вечером зализывают раны, и понятно, что лузеры они никчемные. А тут еще расцвеченный огнями пафосный ресторан «Пушкин». Богатые люди выходили из дорогих машин и скрывались за дверями ресторана. Шварц тоже мог туда зайти, это не вопрос, но он не мог зайти так же вальяжно, как эти уверенные в себе люди. Они зарабатывают кучу денег каждый день, а Шварц только мелочь по карманам тырит, иначе и не назовешь то, чем он по жизни занимается. Чтобы не расстраиваться, Шварц отвернулся. И уперся взглядом в пацана, который шел мимо застрявших в пробке машин, веером держа в руках диски с базами данных всего на свете: зарегистрированных в ГИБДД автомобилей, прописанных по московским адресам горожан, обладателей мобильных и стационарных телефонов…