Близнецы-соперники - Роберт Ладлэм

Этот и передаст сообщение другим корсиканцам. И англичанину по фамилии Стоун.

Сейчас надо просто не торопить события. Надо удостовериться, что зеленый «фиат» стоит где-то рядом, скажем, в темном переулке, готовый в любую минуту сесть на хвост арендованному автомобилю. Если же «фиата» нет, то надо найти причину задержаться, пока «фиат» не появится.

Но задерживаться не пришлось. Он увидел «фиат», припаркованный к противоположной стороне улицы, в квартале от отеля.

Капитан Джеффри Стоун был верен себе. Он поставил свой «фиат» прямо перед автомобилем Фонтина, чтобы, не теряя времени, устремиться к западу, в сторону Варесе. В Кампо-ди-Фьори.

Барцини сел вперед, рядом с Виктором. Бренди сделало свое дело. Голова старика свесилась на грудь.

— Поспи, — сказал ему Виктор. — Дорога неблизкая, и я хочу, чтобы ты отдохнул.

Они въехали в широкие ворота и помчались по длинной извилистой дороге, ведущей к имению. Хотя он был готов к встрече, при виде старого дома сердце его сжалось, в висках застучала кровь. Он приближался к месту казни. Вновь вернулись звуки и видения той ночи, но он понимал, что не может позволить чувствам овладеть им. Еще один урок Лох-Торридона: «Рассредоточенность опасна».

Он тяжело вздохнул и затормозил.

Барцини проснулся и посмотрел на него. Ночной охранник появился из-за толстых дубовых дверей, осветил фонариком машину и сидящих в ней людей. Барцини вышел и заговорил с ним:

— Я приехал с сыном Фонтини-Кристи. Он хозяин этого дома.

Охранник осветил лицо Виктора, который тоже вышел из машины и встал у капота, и сказал почтительно, без тени страха:

— Рад вас приветствовать, хозяин.

— Можешь отправляться домой в Лавено, — сказал ему Фонтин. — Если не возражаешь, поезжай по северной аллее. Впрочем, ты, наверное, так и делаешь. Это кратчайший путь.

— Самый короткий, синьор. Благодарю вас.

— Там у конюшни ты можешь встретить двух моих друзей. Они меня ждут. Не пугайся. Я просил их подъехать к северным воротам. Если увидишь их, скажи, что я скоро к ним приду.

— Конечно, хозяин. — Охранник кивнул, быстро спустился по мраморным ступенькам и зашагал по аллее. В кустах был спрятан его велосипед. Он влез на него и, быстро крутя педали, помчался к конюшне.

— Скорее, — обратился Фонтин к Барцини, — скажи мне: телефоны целы? Существует еще линия, связывающая дом с конюшней?

— Да. Один телефон стоит в кабинете вашего отца, другой в прихожей.

— Хорошо. Включи свет в прихожей и столовой. Потом иди в кабинет, но там свет не включай. Встань у окна. Когда я найду твоих людей, я тебе позвоню из конюшни и скажу, что делать дальше. Скоро появятся корсиканцы. Пешком, надеюсь. Посмотри, нет ли у них фонарика. И скажи мне, что ты видишь.

— Хорошо. Хозяин!

— Что?

— У меня нет оружия. Сейчас нам нельзя носить оружие.

— Возьми мой пистолет. — Виктор полез в карман и достал свой «смит-и-вессон». — Но вряд ли он тебе пригодится. Стреляй, только если возникнет угроза твоей жизни.

Через полминуты в огромной прихожей вспыхнул свет, осветивший витраж в окне над входом. Виктор поспешил за дом и, остановившись за углом, стал ждать. Теперь зажглась люстра в столовой. Все северное крыло дома осветилось. Южное крыло было объято тьмой.

На дороге по-прежнему не было никакого движения, ни лучей фонариков, ни вспышек зажженных спичек. Все как следует. Стоун — профессионал. Если он и передвигается в темноте, то с большими предосторожностями.

Что же, пусть так. Он тоже будет действовать осторожно.

Виктор побежал к конюшне. Он низко пригибался к земле и вслушивался в ночную тишину. Стоун тоже мог выбрать северные ворота, чтобы пробраться на территорию имения. Но едва ли. Стоуну не терпится: он быстро проскользнет сюда, по пятам преследуя свою жертву, и перекроет все выходы.

— Партизаны! Это Фонтини-Кристи. — Виктор пошел по конной тропинке, ведущей от конюшни на задворки. Несколько оставшихся лошадей были старые и больные. Они тихо ржали.

— Синьор! — Шепот донесся со стороны леса, справа от тропинки. Фонтин пошел на голос. И вдруг с противоположной стороны тьму прорезал луч фонарика. И другой голос сказал:

— Стойте, где стойте. Не оборачивайтесь! Он почувствовал, как чья-то рука схватила его за плечо и крепко сжала. Луч фонарика скользнул над плечом, и на мгновение осветил ему лицо, ослепив.

— Это он, — сказал голос из темноты. Фонарик убрали. Фонтин заморгал и потер глаза, пытаясь избавиться от запечатлевшегося на сетчатке света. Из мрака вышел партизан. Это был высокий парень, одного роста с Виктором, одетый в поношенную американскую полевую куртку. Второй выступил из-за спины Виктора — широкогрудый, небольшого роста.

— Зачем мы тебе нужны? — спросил высокий. — Барцини совсем стар, и у него уже голова дурная. Мы согласились прикрыть тебя, предупредить, если что... и все. Мы это делаем только потому, что в долгу перед Барцини. И ради прошлого: Фонтини-Кристи боролись с фашистами.

— Я благодарю вас.

— Чего надо этим корсиканцам? И этому англичанину? — шагнул вперед второй.

— Им надо то, что, как они считают, у меня есть. Ho у меня этого нет. — Виктор замолчал. Со стороны конюшни раздался шумный храп, за которым последовало несколько ударов копыт. Итальянцы тоже услышали звуки, и фонарик погас.

Хрустнула ветка. Отлетел камешек из-под чьей-то ноги. Кто-то шел сюда той же дорогой, что и Виктор. Партизаны разделились: коренастый юркнул в густую листву, его напарник бросился в противоположную сторону. Виктор метнулся вправо и притаился в кустах.

Тишина. Шаги по сухой земле стали ближе и четче. Внезапно, всего в нескольких дюймах от Фонтина фоне ночного неба возникла фигура.

Мощный луч света, разорвавший тьму, осветил лес. В тот же самый миг раздался погашенный глушителе пистолетный выстрел.

Виктор вскочил на ноги, левой рукой ударил по горлу незнакомца, а правой схватил его оружие и рванул вниз. Человек изогнулся назад, и Виктор врезал ему коленом у основания позвоночника. У того перехватило дыхание. Фонтин обхватил шею противника могучим захватом. Раздался хруст, хрипение и — конец. Фонарь покатился по земле.

Высокий партизан, держа пистолет в руке, выбежал из леса и свирепо растоптал фонарь. Они с Виктором бросились в кусты, оба уверенные, что их напарник мертв.

Но он был жив. Пуля задела руку. Он лежал широко раскрыв глаза, прерывисто дыша. Фонтин опустился на колени и разорвал на нем рубашку, чтобы осмотреть рану. Его друг остался стоять, направив пистолет в сторону аллеи.

— Матерь Божья! Идиот чертов! Почему ты его не пристрелил? — захныкал раненый. — Еще секунда — и он бы меня прикончил.

— У меня нет оружия, — спокойно ответил Виктор, стирая кровь с руки раненого.