Тихий омут - Найджел Маккрери

— Это я знаю. Что еще у вас есть?

— ПРЗ расшифровывается как Подразделение по реабилитации заключенных. Это управление, которое присматривает за теми, кто провел долгое время в тюрьмах и кто по разным причинам нуждается по освобождении в осторожном вхождении в общество.

— Я о них никогда не слышал.

— Неудивительно. Это довольно сплоченная компашка. Они себя не рекламируют. Майра Хиндли была одной из их подопечных, пока не умерла от туберкулеза. Они явно готовили ее к освобождению, хотя ряд законников заявляли о том, что она потеряна для общества. В списке и Ян Хантли… тот малый, что убил двух девочек в Сохэме. Еще Ян Брэди и Розмари Уэст. Все тюремные пташки, о которых продолжают писать газеты, являются их подопечными. Задача ПРЗ сделать так, чтобы когда они в конце концов выйдут из тюрьмы, то могли бы вписаться в общество, а «Сан» и «Миррор» не устраивали бы столпотворение на ступеньках их домов уже через десять минут после того, как они окажутся на свободе.

— Прекрасно. — Лэпсли разозлился. — Интересно, кто-нибудь, заканчивая школу, думает: «Я знаю, чем хочу заняться, — я хочу готовить серийных убийц для жизни в обществе, которое ненавидит их до мозга костей»?

— Эй, вам известно, что в конечном итоге мы не все делаем то, что хотели делать? Я собирался стать автослесарем.

— Я тронут. В самом деле. Что еще вам удалось узнать о ПРЗ?

— Они также тратят примерно год до освобождения, обучая своих «клиентов», чтобы те знали, кто премьер-министр и сколько стоит буханка хлеба. Похоже, это они нашли, где жить Максин Карр, и помогли ей обрести новое лицо. И, как я слышал, нового дружка. Вы помните ее, она была девицей Яна Хантли, но вышла намного раньше его. Еще Денис Нильсен… это тот, кто убил пятнадцать своих любовников, потом некоторых из них сварил и спустил в канализацию. Он тоже у них на примете. Он подойдет к досрочно-условному освобождению через год или два: мне кажется, они уже сейчас готовят его.

— Мне неприятно это говорить, Макгинли, но вы превзошли себя.

— Ага, но поможет ли это?

Лэпсли немного подумал. Он не мог разглядеть тут связи с делом, над которым работал.

— Не могу утверждать.

— Тогда позвольте кое-что добавить. Пока я занимался расспросами, до меня дошла пара сплетен. Ничего конкретного, но ходят слухи, будто Майра Хиндли вовсе не умерла от туберкулеза.

— И что, она покончила с собой? Это мне не очень интересно.

— Нет, говорят, она все еще жива и ее выпустили из тюрьмы под вымышленным именем. Судачат, будто дамочка живет где-то в Уэльсе под постоянным наблюдением. Обходится ПРЗ в кругленькую сумму, но это своего рода сделка между министром внутренних дел и органами правосудия. По закону не было причин дольше держать ее в тюрьме, но если бы ее освободили, то поднялась бы буря общественного негодования.

— Программа выполнена, Макгинли. Я ничем вам не обязан, и вы передо мной не в долгу. Понятно?

— Ирония в том, — сказал Макгинли, — что если бы все пошло немного по-другому, если бы вам удалось хоть что-то на меня повесить, то я сам мог бы стать клиентом ПРЗ.

— Трогательная мысль, и я подозреваю, что она ближе к признанию вины, чем любые слова, которые я могу рассчитывать от вас услышать.

— Давайте будем на связи, мистер Лэпсли. Нас ведь таких, знаете, осталось совсем мало.

На этих словах мобильник замолчал.

Лэпсли немного постоял, держа телефон в руке. Теперь ему известно больше, чем раньше, но он понятия не имеет, что все это значит. Если здесь замешано ПРЗ, выходит, в его деле каким-то образом фигурирует заключенный, отбывающий большой срок, которого либо готовят к освобождению, либо, что более вероятно, уже освободили. Но разве это не означает, что убийца является их «клиенткой»? И если так, почему они позволяют ей свободно шляться повсюду, совершая преступления?

— «Где та мудрость, которую мы утратили в знаниях? — пробормотал он, цитируя Элиота. — Где те знания, которые мы потеряли в информации?»

Джейн Катералл в просторном помещении прозекторской наблюдала за размещением трупов. Один из них лежал без покрывала на дальнем металлическом столе. Три других были уложены на стоящих вряд каталках у противоположной стены.

— Сколько еще этих несчастных мне ждать? — спросила доктор Катералл, глядя на Лэпсли из-под нахмуренных бровей.

— По моим оценкам, еще пару фургонов. Предположительно, по четыре трупа на фургон.

— Двенадцать трупов? Если не считать автомобильные катастрофы и пожары в ночных клубах, я не могу представить обстоятельства, при которых сюда могут привезти столько тел одновременно. Да и в этих обоих случаях причина смерти очевидна еще до того, как я приступаю к работе. Видимо, мне придется проводить здесь каждое вскрытие с самого начала.

— Полагаю, мне известно, что вы обнаружите.

Она подняла бровь.

— Прошу вас… не нужно подсказок. Это лишит меня удовольствия.

Лэпсли посмотрел на тело на металлическом столе. В отличие от несчастной Вайолет Чэмберс, чье тело, завернутое в полиэтилен, скорее увяло и высохло, чем разложилось, это по большей части было съедено бактериями и насекомыми, которые оставили лишь покрытый пятнами скелет с прилипшими к нему остатками кожистой плоти. Глаз не было, а череп был покрыт тонкой сухой пленкой кожи, завернувшейся над обесцвеченными зубами, отчего создавалось впечатление, что труп непрерывно плачет.

— Они все в похожем состоянии? — спросила доктор Катералл.

— Если их разместить в правильном порядке, — отозвался Лэпсли, — можно сделать снимок и использовать его для иллюстрации процесса разложения от начала и до конца.

— Значит, смерть наступила в разное время? Видимо, в течение нескольких лет? — Ее лицо сморщилось в улыбке. — Скажу прямо: жду не дождусь, чтобы это увидеть.

Лэпсли с сочувствием посмотрел на нее:

— Вы справитесь?

Она на мгновение показалась несправедливо обиженной.

— Мне ведь придется справиться, да?

Лэпсли нахмурился:

— Я пытался распределить часть трупов по другим моргам, но мне сказали, что больше этим заняться некому.

Доктор Катералл улыбнулась и отвернулась. Следующие несколько часов она одного за другим осматривала поступающие трупы с вниманием и тщательностью, какие демонстрировала в случае с телом Вайолет Чэмберс. Образцы тканей укладывались в пластиковые сосуды, запечатывались в прозрачные конверты и отправлялись на анализ. Делались снимки, зарисовки, которые снабжались пояснениями. Все начинало казаться Лэпсли сном, когда он сидел, наблюдая за ее работой. Бесконечным, повторяющимся сном, в котором произносились те же слова, делались те же надрезы, брались те же образцы тканей, а менялась лишь степень разложения трупа. Были моменты, когда Лэпсли терял ощущение реальности или ненадолго засыпал, из-за чего у него складывалось впечатление, что доктор Катералл проводит одно и то же вскрытие, но тела на столе с каждым разом становятся все более и более разложившимися.