Лилия прокаженных - Патрик Данн

На этот раз у обочины дороги, поднимавшейся по склону к больнице Святого Лоумана, не было бесконечной вереницы автомобилей, напоминавшей гигантское членистоногое. Зато вдали суетилось нечто вроде кучи муравьев, облепивших жевательную резинку. Приблизившись, я увидела разъяренную толпу, которая обступила машину «скорой помощи», не давая ей двигаться дальше, — зрелище не из приятных.

Пришлось съехать на боковой проселок и там припарковаться. Что делать? Если и есть другая дорога к больнице, то перекрыта охраной или тоже на осадном положении. Собравшись с духом, я заперла «фрилендер» и двинулась к больничному входу.

Ритмично скандируя: «Вон! Вон! Вон!» — толпа раскачивала «скорую помощь». Вдруг люди бросились врассыпную, и несколько молодых людей рванули в мою сторону. Когда они пробегали мимо, я укрылась за чьей-то стоявшей у дороги машиной. Парней преследовал полицейский. На нем были шлем и защищающий от ножевых ранений жилет, в одной руке мужчина держал дубинку, в другой — щит. Поравнявшись с машиной, он прекратил погоню, обернулся и с дубинкой наготове пошел на меня. Инстинктивно пригнувшись, я успела заметить, что окна машины разбиты, а салон засыпан стеклом.

— Стойте! Я пытаюсь пройти в больницу.

Полицейский поднял забрало.

— Все эти отморозки туда же лезут… — Пот струился у него по лицу. Именно этот офицер перекрывал въезд и выезд из города в понедельник ночью. — Что с вами случилось? — Он уставился на мою шею.

— Да я в больницу не затем. У меня встреча с инспектором уголовной полиции Галлахером.

— Ладно, пошли. — Он сграбастал мое предплечье и потащил за собой. Дорога была усеяна камнями, битым кирпичом, банками из-под пива и бутылочными осколками. Ворота впереди распахнулись, чтобы пропустить «скорую» под прикрытием заслона из пяти-шести полицейских.

Разбежавшаяся было толпа снова наседала, выкрикивая новые лозунги.

— Иностранцы — вон! Черномазые — вон! Дармоеды — вон! Ирландия для ирландцев!

«Скорая» проскочила в ворота. Дотащив меня до входа, провожатый крикнул охраннику, чтобы дал мне войти, и отпустил мою руку. Я поблагодарила, полицейский повернулся, собираясь присоединиться к товарищам, которых снова атаковала толпа, но опустить забрало не успел — брошенная со всей силы полная банка пива угодила ему в лицо.

Он отшатнулся, кровь из рассеченной щеки закапала на землю. Я хотела помочь, однако полицейский отмахнулся.

— Уходите отсюда! — Он бросил щит и опустился на одно колено, стаскивая с головы шлем.

Ворота с электронным управлением раздвинулись ровно настолько, чтобы я смогла протиснуться. Тут непонятно откуда, размахивая клюшкой для хоккея на траве, передо мной выскочил человек в полосатом спортивном костюме и белых кроссовках. Его остекленевшие глаза налились кровью, лицо перекосилось от ярости. Я попыталась проскочить мимо, но он загородил проход. Мы узнали друг друга. Оскалив от ненависти зубы и подняв клюшку, как топор, Кевин Болтон налетел на меня.

Прикрыв голову руками, я увернулась, заметила промелькнувшие мимо ноги и услышала звук удара. Когда обернулась, увидела, что кто-то впечатал Болтона в стену помятым полицейским щитом.

— Скорее! — Отшвырнув в сторону щит, человек подтолкнул меня к воротам, прикрыл собой, пока я боком пролезала сквозь узкую щель, и следом протиснулся сам. Оказавшись внутри, мой спаситель согнулся, упершись ладонями в колени, чтобы отдышаться, и я узнала его по копне светлых волос — Питер Грут.

Ворота сомкнулись наглухо. Я хватала ртом воздух, нейтрализуя избыток адреналина в крови.

Из будки вышел охранник.

— Извините, что не помог, — обратился он ко мне. — Не имею права оставлять ворота без присмотра. — Он окинул взглядом происходящее снаружи. — Господи Иисусе, нелюди, а сущее зверье!

— Мы думали, они наконец угомонились. — Грут выпрямился и держал руки на поясе. — Но когда подъехала «скорая», рев было слышно в столовой. На всякий случай я решил посмотреть — вдруг вы не можете войти.

— А до этого что произошло?

— После того как несколько часов назад поступил чернокожий парень с кровохарканьем, у входа собралась толпа, — рассказал охранник. — Требовали гнать его в шею из больницы и депортировать. Доктор, который с бородой, иностранец, вышел к ним, уговаривал разойтись по домам. Тут они совсем рехнулись: стали его обзывать, орали, чтобы сам из страны убирался. Потом кто-то запустил бутылкой. Доку пришлось укрыться за воротами, а я успел их задвинуть. На время все стихло, пока «скорая» не появилась — женщину рожать привезли, господи помилуй. Так они заставили шофера сказать, кто она по национальности. Из Польши, кажется…