Лилия прокаженных - Патрик Данн

Аделола глубоко вздохнул.

— Мы приехали просить убежища. По воле отца мою сестру обручили с богатым бизнесменом из северного штата Джигава, где действуют законы шариата. Он был на тридцать лет ее старше, и она слышала о нем только плохое. В любом случае сестра сама хотела решать, за кого выходить замуж, и попросила меня помочь ей бежать. Мы уехали на юг, в Бенин-Сити. Оттуда я связался с отцом, и он сказал, что будущий муж отправил за нами своих людей, и что если мы с ними не вернемся, он — мой отец — даст согласие нас убить, чтобы спасти свою честь. Теперь вы знаете, почему нам пришлось покинуть Нигерию.

— Как ваше настоящее имя? — спросил Галлахер.

— Казим Хассан. Сестру звали Латифа.

— Когда приехали сюда, что заставило вас скрывать свою веру?

— Подосланные убийцы искали бы нас в первую очередь среди членов исламской общины. Да и работу мусульманам найти труднее. Сейчас многие здесь косо на них смотрят.

— То есть, если не знают, что вы мусульманин, шансов получить работу больше?

— Думаю, что так.

— Вы совсем отказались от своей веры? — спросил Грут.

Аделола был в шоке.

— Я бы никогда не отрекся от ислама.

— А ваша сестра?

Он покачал головой.

— Она тоже.

— Как же она работала в стриптиз-клубе с лэп-дансом? — не унимался Грут. — Мне всегда казалось, что это не подходящее занятие для девушки-мусульманки.

— Надо было жить.

— Латифа наверняка стыдилась своей профессии. И в действительности поссорились вы на этой почве, разве не так?

— Поссорились мы из-за денег. Послушайте, я правду говорю, что еще вам от меня нужно? Разве не понятно, что сестру убили наемники жениха?

— Версия убийства ради защиты чьей-то чести не слишком убедительна, — объяснил Грут. — К чему наемному исламскому убийце — предположительно из Каслбойна — заботиться о том, чтобы все выглядело как охота за частями тела для мьюти, да еще затруднять опознание жертвы? Он сам в нем заинтересован, чтобы получить за выполненную работу деньги. И еще, что важнее, зачем бы он стал заниматься с ней сексом?

По выражению лица Галлахера было заметно, что не только я и Аделола, но и он ничего подобного не ожидал.

— Как вам… — первым заговорил Аделола, недоверчиво покачав головой. — Что вы…

— Есть физические признаки того, что все произошло незадолго до ее смерти. Из-за особенностей обрезания невозможно установить, насильно или с ее согласия. Поскольку девушку убили, допустим, имело место изнасилование. Убедил? Вы никого больше не подозреваете?

Аделола нагнул голову, достал из кармана брюк чистую бумажную салфетку, вытер взмокшую шею и мрачно усмехнулся.

— В конце концов, правда выйдет наружу. Мы действительно были в бегах и в Бенин-Сити обратились к одному дельцу, который помог с фальшивыми документами. Рассчитаться полностью не смогли; тогда он сказал, что долг переходит к ирландскому бизнесмену, мистеру Макаливи, и что Латифе придется его отработать.

— Мик Макаливи, верно? — уточнил Галлахер.

Аделола утвердительно кивнул.

— После того как вас сюда привезли, власти предоставили вам временное убежище до принятия окончательного решения, правильно? Но вы скрылись, пошли к Макаливи и получили от него новые имена и липовые разрешения на работу. А Латифа попала в кабалу, работая на него, чтобы выплатить долг, так?

— Он требовал, чтобы она оказывала эскорт-услуги.

— Другими словами, стала проституткой.

Аделола снова кивнул.

— Сестра слышать ничего не хотела. Полагаю, она от него ушла.

— И поэтому у вас была ссора из-за денег? Вы обещали помочь ей вернуть долг?

— Обещал. — На глаза Бена навернулись слезы. — Он точно ее убил, а потом изуродовал, чтобы запугать других девушек, которые на него работают.

— Что ж, посмотрим, что поведает нам Макаливи. Хотя он не первый, кто использует стриптиз-клуб как центр подготовки проституток. — Галлахер захлопнул блокнот и встал. — Можете идти, мистер Аделола, только попрошу вас подождать у входа людей из следственной бригады. Они отвезут вас домой и там все осмотрят. Позднее мы свяжемся с вами, чтобы сделать анализ ДНК.

— Пойдем, я договорюсь, чтобы вас выпустили, — сказала я Аделоле, заметив, что Грут все еще хмурится.

— Каким именем вас теперь называть? — спросила я, когда мы шли по коридору.

— Бен Аделола меня устраивает. А сестра предпочитала, чтобы ее звали Латифой.

Мы приближались к входным дверям.

— Когда я смогу ее похоронить? — спросил Бен.

— Как только удостоверят ее личность. После этого выдадут свидетельство о смерти. — Мне пришло в голову, что тело Терри до сих пор в морге. — Ты знал Терри Джонстона, Бен? Слышал, что он умер?

— Мне говорили.

— Ведь ты был его другом?

— Другом? Никогда. — Он ответил так, словно хотел это подчеркнуть.

Автоматические двери раздвинулись, и мы вышли.

— А с Дарреном Бирном дружишь? Я видела, как вы разговаривали на мосту в прошлую субботу, во второй половине дня.

— Вы ошиблись. Я не…

— Ты заврался, — оборвала его я. — Пора бы начать говорить правду.

— Я не лжец, — упирался он.

— Можно подумать, что ты любитель выпить.

Подъехал полицейский автомобиль и мигнул фарами.

— До свидания, — на ходу попрощался Бен, открыл дверь машины и сел на заднее сиденье.

Позади меня из здания больницы вышел Галлахер, разговаривая по мобильному.

— …изъять записи видеокамер, а также найти и опросить каждого, кто пользовался в клубе кредитной карточкой. Разыщите Макаливи, но до моего приезда не трогайте. — Он сложил телефон и опустил в карман рубашки. — Операция в Наване началась. А я сейчас еду туда, где мальчишка нашел секач, посмотрю, что там еще мои ребята откопали.

— Где это, позволь полюбопытствовать?

— Разве не говорил? Примерно километр вверх по ручью от Брукфилдского сада. Да, я слышал, что стараниями отца Берка и преподобного Дэйвисона акция протеста у ворот закончилась. Совместными усилиями они убедили толпу разойтись.

— Должно быть, утрясли свои разногласия по поводу статуи. — Зазвонил мой телефон. Увидев на дисплее номер мобильного тетушки, я извинилась перед Галлахером, и он отправился по своим делам. — Слушаю, Бетти.

— Иллон, мы с твоей мамой на пути в лечебницу, я звоню из машины. Внезапно отцу стало хуже. Боюсь, дела совсем плохи.