Последнее правило - Джоди Пиколт

Услышав, что детектив грозит арестовать Эмму Хант, если она не прекратит вопить, я выхожу из ступора, в который меня повергла его предыдущая фраза: «Потом мы доставим его в здание суда, где ему будет предъявлено обвинение».

Что, черт побери, я знаю о «предъявлении обвинения»?

Я выиграл парочку гражданских исков. Но предъявление обвинения по уголовному делу — совершенно иной коленкор.

Мы в машине Эммы, едем в суд, но я с трудом ее уломал. Она отказывалась покидать полицейский участок без Джейкоба. Мне удалось убедить ее покинуть участок единственным способом — пообещав показать, куда переведут ее сына.

— Я должна быть с ним, — заявляет она, проскакивая на красный сигнал светофора. — Я, черт побери, его мать! — Как будто внезапно вспомнив о чем-то, она ужасается. — Тео, боже мой, Тео… Он даже не знает, где мы.

Понятия не имею, кто такой Тео, но, честно признаться, у меня нет времени интересоваться. Все мои мысли заняты тем, где я должен стоять в зале судебного заседания.

Что я должен говорить?

Кому первому дают слово? Мне или обвинителю?

— Это совершеннейшее недоразумение, — настойчиво повторяет Эмма. — Джейкоб и мухи не обидит. Он не может быть виновен.

Откровенно признаться, я даже не знаю, в какой зал судебных заседаний надо идти.

— Вы вообще меня слушаете? — спрашивает Эмма, и в этот момент я понимаю, что она, по-видимому, задала мне вопрос.

— Да, — отвечаю я, полагая, что хотя бы на пятьдесят процентов не ошибся.

Она прищуривается.

— Налево или направо? — повторяет она.

Мы стоим у знака «стоп».

— Налево, — бормочу я.

— Что происходит, когда предъявляют обвинение? — спрашивает она. — Джейкоб не должен говорить, верно?

— Не должен. Говорить будет адвокат. То есть я. Суть предъявления обвинения заключается в том, чтобы зачитать обвиняемому, в чем его, собственно, обвиняют, и назначить сумму залога.

Это все, что я вспомнил из университетского курса.

Но сказал я об этом Эмме зря.

— Залог? — повторяет она. — Джейкоба посадят в тюрьму?

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Поживем увидим.

Эмма паркуется на стоянке перед зданием суда.

— Когда его привезут?

На этот вопрос у меня нет ответа. Единственное, что я знаю: рабочий день подходит к концу, и если детектив Метсон не поторопится, то Джейкобу придется провести ночь в окружной тюрьме. Но об этом я Эмме сообщать не буду.

Внутри здания суда царит тишина: большинство дел, назначенных на сегодня, уже рассмотрены. Однако наше дело еще только предстоит рассмотреть, поэтому мне просто необходим ускоренный курс обучения уголовному праву и процессу, пока мой клиент не понял, что я обычный самозванец.

— Подождите здесь, — предлагаю я, указывая на кресло в коридоре.

— А вы куда?

— Заполнить… кое-какие необходимые бумаги, пока не привезли Джейкоба, — отвечаю я, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно, и стремглав бросаюсь в кабинет секретаря.

Как медсестры в больницах осведомлены лучше докторов, так и секретари в судах знают порой больше, чем сами судьи. Поэтому если действительно хотите что-то толком узнать о судебном процессе, то лучше потратить больше времени, умасливая секретарей, чем самих судей.

— Здравствуйте! — приветствую я невысокую темноволосую женщину, которая всматривается в экран компьютера. — Я здесь, чтобы выслушать предъявляемые обвинения.

Она отрывает глаза от экрана и равнодушно отвечает:

— Рада за вас.

Мой взгляд падает на табличку с именем на ее письменном столе.

— Интересно… Дороти, а вы не скажете, в каком зале это будет происходить?

— Держу пари, что в зале судебных заседаний по уголовным делам…

— Точно, — улыбаюсь я, как будто давно это знал. — А судья?

— Поскольку сегодня понедельник, председательствует судья Каттингс, — говорит она.

— Спасибо. Спасибо огромное, — благодарю я. — Приятно иметь с вами дело.

— А я как рада нашей встрече! — нараспев отвечает она.

Я уже собираюсь выйти, но в последнее мгновение оборачиваюсь.

— Последний вопрос…

— Да?

— Я… должен что-нибудь говорить?

Дороти отрывается от компьютера.

— Судья спросит, признаете ли вы себя виновным, — отвечает она.

— Понятно. Премного благодарен за помощь, — расшаркиваюсь я.

В коридоре я вижу, как Эмма нажимает отбой на своем сотовом.

— Ну? — спрашивает она.

Я опускаюсь в свободное кресло рядом с ней.

— Здесь проблем не будет, — успокаиваю я ее, надеясь, что смогу убедить в этом и себя самого.

Мы с Эммой присутствуем на трех судебных заседаниях, где предъявляются обвинения: одно — в хранении наркотиков, одно — в ограблении со взломом, еще одно — в оскорблении общественной нравственности. Потом в зал суда вводят Джейкоба. Со своего места на галерке я тут же по поведению Эммы замечаю, что привели ее сына: она сидит немного напряженнее, затаив дыхание.