Кто убил Оливию Коллинз? - Джо Спейн

— Тяжелый человек, — ответила Элисон. Она отпила из бокала. — К сожалению, я не сразу это поняла. Знаешь людей, у которых я купила этот дом, — Каземи? Отец, Махмуд, меня предупредил: «Остерегайся этой расистки из соседнего дома. Я как-то сказал ей, что доктор, и после этого она вечно донимала меня рассказами о своих недугах!»

Лили рассмеялась.

— Я его помню. Они держались особняком. Он же вроде профессор, историк? Ну да, а она, конечно, решила, что раз с Ближнего Востока и доктор, то, конечно, врач. Справедливости ради, никогда не замечала с ее стороны никаких проявлений расизма в свой адрес. А ведь что касается оттенков черного…

— Я знаю, — рассмеялась Элисон. — Он и сам, честно говоря, был сноб и довольно недружелюбный. Опять же, предпочитал именоваться доктором, а не профессором, но, видимо, он почувствовал какое-то высокомерие с ее стороны. Ты бы слышала, как ее Холли назвала при полицейских.

— И как же?

— Рифмуется со словом «звезда».

— Ух ты, — сказала Лили. — Она у тебя девушка с характером. Хотя я сама рассказала полиции, что мы с Оливией особо не дружили. Кстати, кажется, ее лучшие друзья вернулись — Миллеры. Я видела сегодня утром, как они подъехали.

— Ты и вправду думаешь, что у Оливии могли быть друзья? — спросила Элисон. — Мне она казалась очень одинокой.

— Думаешь?

— Да, — Элисон нахмурилась. — Она вечно пыталась со всеми сблизиться, но у нее никогда по-настоящему не получалось, правда? Думаю, сначала она действительно хотела стать моей подругой, но, похоже, от безнадеги. Эта ее странная навязчивость. И еще любила присочинять, знаешь? Какая она незаменимая сотрудница, как все ее любят, но… ведь никто, кроме меня, к ней никогда не заходил. А у нас все-таки немаленькая разница в возрасте, семнадцать лет. С другой стороны, мне кажется, Миллеры существенно ее старше?

— Ага, но они тоже странная парочка, — сказала Лили. — Есть в них что-то неприятное.

— Неприятное! Тебе что, правда, так кажется?

— Определенно.

— Ну что ж, думаю, полицейские с ними тоже захотят пообщаться. — Элисон покрутила свой бокал с вином. — Почти уверена, они уехали в очередное путешествие как раз в тот день, когда она умерла, если верить полиции.

— Думаю, ты права. Как бы там ни было, лучше не надо про полицию. У меня такое ощущение последние пару дней, что все летит к черту. Кто-то умер на нашей улице, и в итоге мы все оказались под микроскопом. Пожалуй, уже все равно, можно и тебе рассказать — у меня было столкновение с Оливией.

— Столкновение? — отозвалась Элисон.

— Да, — Лили кивнула. — Ее лицо столкнулось с моим кулаком.

— Да брось!

— Ну да, конечно. Я же Лили, хиппи-пацифистка. Вообще-то, у меня нет склонности к насилию, можешь мне поверить. Но она умудрилась разбудить во мне зверя.

Лили почему-то хотелось оправдаться за свой поступок. Элисон теперь смотрела на нее с некоторой опаской. Как знать, может, надо уже привыкать к таким взглядам?

— Все же я была не права, — добавила она тихо. — Не стоило этого делать.

Элисон покачала головой, не соглашаясь.

— И ты об этом рассказала полицейским? — спросила она.

— Да. А что оставалось делать? Вулф нас видел.

— Ох, только не это, — изумилась Элисон. — А они что?

Лили вздохнула.

— Да ничего особенного. Решили, что у меня не все дома. А вот Дэвид… — Она взяла бокал и допила остатки вина.

Элисон встала, подошла к холодильнику и вернулась с неоткупоренной бутылкой.

— А ты, значит, не шутила насчет своих запасов, — сказала Лили.

— Вино — дело нешуточное.

Она наполнила бокал Лили и приостановилась, с бутылкой в руке.

— Почему мы никогда раньше вместе не выпивали? В смысле вот так, вдвоем, по-настоящему? Или с Крисси?

Лили покачала головой, не зная, что ответить.

— Не знаю. Я бы с удовольствием, честное слово. Я только что получила емейл от подруги. Знаешь, что она завтра планирует? Идет рано утром на рейв. Ей тридцать три, и она встает в шесть утра и вместо завтрака идет танцевать. Элисон, приготовься, сейчас скажу самое страшное. Там не будет выпивки.

Элисон расширила глаза в притворном ужасе.

— Что у тебя за знакомые такие странные? — спросила она.

Лили пожала плечами.

— Мы всю жизнь знакомы. Как и с большинством моих подруг. Я только теперь поняла, как это связывает. Невозможно измениться, когда люди тебя знают всю жизнь. Любой нехарактерный поступок, и сразу же подумают — или нервный срыв, или вообразила о себе невесть что. Словно засадили в клетку, и вот сиди теперь в ней всю жизнь. И знаешь, в чем ужас? Клетку эту сам себе строишь, еще в подростковом возрасте. Даже не подозревая, что это клетка. Начинаю понимать, почему многие эмигрируют. Новая жизнь, можно начать с нуля.

Элисон шумно выдохнула.

— Ух ты! Это… глубоко. Ты это про себя?

— Да. Я это все о себе. — Лили подняла бокал. — Привет. Меня зовут Лили Соланке, и я совершенно чокнутая.

Элисон подняла свой бокал и чокнулась с Лили.

— Думаешь, у других иначе? — спросила она.

Они неловко улыбнулись друг другу.

— А еще я хочу распрямить волосы, — поведала Лили.

Элисон фыркнула и чуть не захлебнулась вином.

— Что?

— Волосы распрямить. — Она провела руками по своей «афро» и подергала за тугие спирали волос, смазанные для блеска маслом. — С африканскими волосами так делают. Как Бейонсе. Одни заплетают косички и вплетают в них нити, а другие распрямляют волосы шампунем. Что-то вроде антиперманента. Жутко вредно для кожи головы.

В смысле, мне нравятся мои волосы, но иногда хочется их выпрямить. Просто попробовать.

Элисон нахмурилась, в смущении.

— По-моему, ты и так красивая, Лили. С твоими волосами все хорошо, можно ничего не делать. С другой стороны, если тебе хочется, почему бы и нет?

— Потому что Дэвид решит, что я стыжусь их, что я хочу выглядеть как белая и что все это ради повышения в школе. — Лили всплеснула руками. — Штука в том, что он не понимает, как я всю жизнь горжусь цветом своей кожи, хотя, судя по всему, мне-то приходилось гораздо труднее, чем ему. Это ему хочется стать немного белым. С какой стати ему приспичило становиться вегетарианцем? Его братья чуть со стульев не попадали, когда услышали.

Элисон рассмеялась.

— Мне тоже всегда казалось это странным, хотя бы учитывая его габариты. Гораздо естественнее он выглядел бы с куском мяса на тарелке.

Лили фыркнула.

— Можешь мне поверить, он таким здоровым вырос не на семенах огбоно. Знаешь, что он сегодня сказал? Что он стал вегетарианцем из-за того, что на нашем первом свидании, когда он заказал стейк, я смотрела в сторону, пока он ел. Я действительно смотрела в сторону, но не из-за стейка, а потому что он мне чертовски нравился. Серьезно.