Из жизни кукол - Эрик Аксл Сунд

В семь часов утра Свен-Улоф Понтен поставил машину возле бизнес-центра на Фрёсундаледен. На фасаде, почти под крышей, помещалась вывеска с логотипом, который Понтен сам придумал дома в Стоксунде, лет двадцать назад. Наклонная “П”, выписанная красным Airal Bold, протянулась над названием фирмы. Умышленно некрасиво, но просто и эффективно.

Свен-Улоф некоторое время постоял, созерцая вывеску и пытаясь прогнать мысли об Алисе воспоминаниями о тех первых, непростых годах, когда “Рекламное бюро Понтен” было всего лишь небольшим предприятием.

Но ностальгия не смогла вытеснить тревогу и тяжкую грусть.

Ты больной человек, папа. Я никогда не стану такой, как ты.

Алиса, которой, может быть, следовало бы некоторое время провести без него, чтобы снова его полюбить. Как в детстве.

Но сейчас он не мог думать о ней.

Свен-Улоф поднялся на лифте на четвертый этих и констатировал, что приехал первым. Приезжать первым и уезжать последним. Хороший девиз, если хочешь добиться успеха.

Собрание руководства назначено на восемь. Помощница Свена-Улофа появится без четверти восемь, остальные четверо участников притащатся в последнюю минуту.

Свен-Улоф прошел в кабинет для совещаний, поставил портфель на стол и достал документы, которые следовало обсудить. У бюро есть все шансы подписать контракт с одним французским гигантом. Договор потянет на двадцать пять миллионов.

Но минут десять дело может подождать.

Он расстегнул “молнию” на внутреннем кармашке портфеля, достал заветный телефон, вышел в коридор и направился в туалет.

Руки слегка дрожали. Свен-Улоф запер дверь и поднял крышку унитаза.

Расстегнул брюки, стащил трусы и сел.

Он уже раз двадцать успел посмотреть видео, которое переслал ему Цветочек, но стоило ему запустить запись снова, сердце застучало быстрее.

Примитивная эстетика, резкая картинка, девушки без косметики. Цветочек, может, и не особо умен, но знает, что надо людям. Потрахаться хочется с девушкой, живущей по соседству. Чем фантазии ближе к реальности, тем чувствительнее они затрагивают струны души.

Сейчас на экране телефона перед Свеном-Улофом была фантазия, ставшая реальностью.

Его первая черная девушка.

Open your mouth.

Снимали немного наискосок. Блэки лежала на спине: рот широко раскрыт, язык высунут, а сам он сидел на ней верхом. Эрекция сейчас, без виагры, снова была мучительной. В ролике он видел собственное лицо, звериную гримасу, лоб словно выдвинулся вперед, а глаза ушли под брови. Он видел, как легонько бьет девушку по щеке.

Свен-Улоф судорожно переводил взгляд с лица девушки на собственный член. Такой знакомый. Он знал каждую жилку, каждое пятнышко, он все быстрее водил кулаком, стараясь, чтобы семяизвержение произошло одновременно с тем, что на экране.

Больше всего ему хотелось быть здесь, внутри.

Внутри головы.

Свен-Улоф Понтен умел удалять нежелательные мысли посредством мастурбации.

Мгновенное чувство облегчения и какого-то душевного освобождения; иногда приходилось тут же повторить, вот и теперь он за двенадцать минут опустошил себя дважды.

А потом его накрыл ужас, но здесь у него под рукой не было ящиков со спасительными папками. Папки, оставшиеся в кабинете для совещаний, содержали пятилетний маркетинговый план для французского предприятия, желавшего пустить корни в Северной Европе, и Свен-Улоф надеялся, что страх можно будет прогнать упорной работой. А чтобы сосредоточиться на работе, ему нужен сеанс мастурбации. Иногда утверждают обратное: что пик работоспособности наступает, когда ты переполнен семенем, но это не его случай.