Из жизни кукол - Эрик Аксл Сунд

Девочка-подросток в первую очередь — объект оценки, прочитал он. Она одинаково восприимчива и к критике, и к лести. Она — экспонат, которому присваивают тот или иной класс. Грудь, ягодицы, походка, одежда.

Ее подростковое “я” — это всегда версия ее самой, подобно фальшивой улыбке в сверкающем лезвии бритвы.

Повзрослев, она будет вспоминать годы отрочества как некую неясную болезнь. Как инфекцию, от которой ей так и не удалось до конца излечиться.

Запись была датирована началом девяностых, когда Луве еще учился на психолога. Дневник он нашел зажатым между книгами по психологии развития; должно быть, он попал туда по ошибке, после переезда.

Фальшивая улыбка в сверкающем лезвии бритвы, подумал Луве и закрыл дневник. Во всяком случае, формулировка точно его собственная.

Он вышел в коридор и направился к кабинету, в котором проводились сессии психотерапии.

После того как Свен-Улоф Понтен забрал Алису, группа как будто наполовину опустела.

Луве вошел и сел. Четыре оставшиеся девочки сидели тихо как мыши.

— Давайте поговорим о том, что случилось. Говорить может, кто хочет, но по очереди. Кто начнет?

Руки подняли все четыре, и Луве дал слово той, что успела первой.

— Почему легавые увезли Эркана? — спросила девочка.

— Его задержали и пока отстранили от работы. И, мне кажется, не стоит строить предположения, не зная, что произошло. Вечером придет его сменщик.

— Полицейские нашли Фрейю?

Луве энергично затряс головой.

— Нет, но даю вам честное слово: как только я что-нибудь о ней узнаю, вы будете первыми, кому я скажу. Сейчас важнее всего, как вы себя чувствуете…

— А Повелителя кукол полиция нашла? — перебила его одна из девочек.

— Насчет него я тоже не знаю.

Окно, перед которым сидела девочка, выходило на бурый склон, поднимавшийся к лесу, и Луве показалось, что там что-то движется. Кролик?

Похоже на кролика, но зверек быстро исчез.

Там один мужик разводит кроликов.

Луве почти дословно помнил, что Нова рассказывала по время последней сессии.

Я пошла туда, взломала дверь и свернула крольчонку шею. Потом мы его похоронили в лесу. Хотите — проверьте. Мы там крестик поставили — связали две палочки резинкой для волос.

Луве кашлянул.

— Напоминаю: если хотите — можете высказаться.

— Я хотела спросить про Нову, Мерси и Фрейю, — сказала следующая девочка, и ее соседка согласно закивала. — Здесь как-то пусто стало. Понимаете, да?

Ее прервал короткий стук в дверь.

— Да? — сказал Луве. На пороге стояла бывшая терапевт Фрейи.

— У вас найдется минутка?

Луве поднялся и вышел.

Терапевт задумчиво смотрела на него.

— Ко мне только что заходила уборщица… Утром она убирала в комнате Алисы и нашла вот это. — И она протянула Луве черную майку.

— Ну да, девочки часто затыкают вентиляцию, когда с фабрики тянет вонью.

Терапевт вздохнула.

— Это не Алисы. Это майка Фрейи.

Луве вгляделся в майку. На груди большими красными буквами значилось “Голод”.

— Любимая майка Фрейи, — сказала женщина. — Как по-вашему, Алиса может что-нибудь знать об исчезновении Фрейи?