Мирянин - Алла Дымовская

За Талдыкиным тяжелым, борцовским шагом ступал Салазар, дыша ему прямо в затылок, а сбоку поспешал патрульный в форме, совершенно не в курсе, зато со значительным выражением лица. Последним уже несколько вразвалочку шел Фидель с непременной сигареткой в зубах. Он блудливо зыркал по сторонам, однако пока делал вид, будто нас не замечает. Так процессия дошла до двери, ведущей в глубь служебных помещений и хранилищ, услужливый клерк распахнул врата, и всех четверых участников действа проглотила кромешная тьма.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил меня Ливадин, когда занавес опустился.

– Нет. А ты? – Я сделал недоумевающее лицо и посмотрел на Тошку.

– Цирк, да и только, – отозвался Ливадин, но как-то нехорошо помрачнел. – Что этот шут нес в руках, не разглядел?

– Какой-то пакет. Ценный, наверное, – равнодушно ответил я. – Большой человек, большие деньги. Скучает, вот и развлекается таким образом.

Наташа все это время молчала. Не просто молчала, как будто не знала, о чем говорить, а молчала со смыслом. Я слишком это почувствовал.

– Большие деньги, ха! – тихо и несколько зло воскликнул Тошка. – Не то у Талдыкина положение, чтобы большими деньгами разбрасываться!

– Я откуда могу знать. Вдруг в пакете мура какая-то? – нарочно глупо ответил я Тошке.

– А зачем тогда ему полвзвода охраны? И почему с ним инспектор? – возразил мне Ливадин и совсем не похорошел лицом.

– Почему, почему? Может, инспектор Дуэро единственный знакомый ему полицейский, вот Юрасик и попросил об услуге. Знаешь, как у нас бывает?

– Так то у нас. А здесь совсем другое дело. Хотя тоже люди, – согласился со мной Тошка, но сразу вернулся к главному, сильно беспокоившему его вопросу: – Все же, что такое Юрася нес в пакете? Ох, не к добру это.

– А ты его спроси. Чего меня-то пытать и самому мучиться? – предложил я Ливадину.

Это было жестоко по отношению к моей Наташе, но в данном случае необходимо. Она как раз и посмотрела на меня. Не жалобно, не зверски укоризненно, а так, что взгляд этот можно было расшифровать одним-единственным образом: «Леша, что ты делаешь? Зачем ты это делаешь, если не сошел с ума?»

А потом, через недолгое время, Юрасик вышел из служебных коридоров, пожал руку всем его сопровождавшим. Как бы молча поблагодарил, языка он не знал все равно. И несколько нервной походкой приблизился к нам. Мы уже пили каждый свой напиток, в напряженном молчании, Ливадин, видно, нарочно дожидался Юрасика для объяснений.

Тут должен вам признаться, что Талдыкина я несколько умышленно подставил. Когда я посылал Юрасика в экспедицию за ожерельем, то ни словом не обмолвился о том пренеприятном факте, что вся наша теплая компания станет за ним следить. И что прошествовать в окружении полицейской охраны ему предстоит на глазах у Ливадина. Юрася думал – ему только и придется переправить драгоценность из одного сейфа в другой, но он и понятия не имел, что при сем станут присутствовать нежелательные свидетели. А мне того и надо было. Его реакция, первая и не придуманная, и слова, не отрепетированные заранее, вот чего я ждал. Я натурально столкнул лбами его и Тошку, и мне теперь всего и оставалось, что следить за развитием сюжета.

– Чего это ты – эдаким гоголем? – тут же с ходу вопросил Ливадин.

– Так просто, – с какого боку ни кинь, обернулся невинным младенцем Юрасик. Он еще надеялся, что сможет избежать к себе любопытства.

– А чего нес? – рассеял Тошка все его надежды очередным вопросом.

– А так, шарманку одну, – пытаясь обратить неприятность в шутку, отозвался Юрася.

– А «шарманщики» тебе зачем? – снова пристал Ливадин.

– А чтоб играть веселее было, – оскалился в ответ Талдыкин.

И только тут я понял. Они совсем не перекидывались между собой безобидными вопросами и ответами, как если бы один интеллигент интересовался у другого, что любопытного пишут в Интернете, а второй отделывался бы от него шутками. Это звучало на самом деле, как бандитский жаргон, закрытый для непосвященных, и в любую минуту такого разговора мог сверкнуть нож.

Я получил то, что хотел. И теперь самое время было крикнуть «брейк!» и выбросить на ринг белое полотенце. А все остальное? Не сейчас, нет, не сейчас, а завтра. Все случится завтра. А сегодня – пусть соперников разведут по углам. И я сказал:

– Ребята, не занудствуйте! Кто нес, зачем нес… Делать вам нечего. Пошли лучше обедать. – И я первый слез с табурета, даже не допив свой стакан.

Обед прошел, как бы это точнее сказать, в полумолчании. То есть общего разговора за столом не присутствовало, а звучал монолог в моем исполнении. Я травил древние до седой бороды анекдоты, нес какой-то бред о том, что мы засиделись и разнюнились, а под конец, совсем одурев от гробовой тишины со всех сторон, предложил:

– Давайте еще раз съездим на гору Фуншал, проветримся, а оттуда – на фабрику, где разливают мадеру. Помните, там задаром подносят для дегустации?

– А чего? Давайте! – живо откликнулся вдруг Юрася. – Халява, она везде халява.

– Что ж, можно. Завтра и поедем с утра пораньше. Я машину закажу, – отозвался вслед за ним Тошка. И напряжение за столом несколько спало.

Но это я так думал, что тучи, нарочно сотворенные мной, удалось рассеять. Не успели мы встать из-за стола, как вдруг Наташа каким-то не своим, не обычным, а капризно-детским голосом обратилась ко мне:

– Хочу купаться! – Вот так. Ведь прекрасно знала: кроме меня никто ей компанию не составит. Чтобы Тошка или Юрасик, умяв целого слона на двоих, отправились плескаться после обеда – дело невозможное. А я всегда пожалуйста.

– Конечно, пошли. – Я несколько недоумевал: зачем? Да еще таким тоном.

И я потащился следом за ней к пирсу и дальше, до самого спуска в океан. Талдыкин и Антон залегли на матрасы и, кажется, собрались вздремнуть. Небо сегодня слегка затянуло кочующими тучками, дул прохладный ветерок, и пляжный народец не спешил разбредаться по номерам для оздоровляющего сна. Бриз над морем, правда, нагнал короткую и злую волну, но так было даже интересней, чем купаться в мертвый штиль.

Мы нырнули. Я из вежливости плыл рядом, хотя всегда любил загребать на скорость, а Наташа признавала только медленный лягушачий стиль. Так мы добрались до выступающего небольшого мыса, ограничивающего наш пляж с восточной стороны, где можно было передохнуть, встав на виднеющиеся под водой черные, скользкие камни.

– Это ты все подстроил? – Наташа обернулась ко мне, слова ее прозвучали не то чтобы резко, но в неприятной интонации.

– Что «все»? – насколько мог беспечно ответил я.

– Леша, зачем ты это делаешь? Чтобы поквитаться со мной? – проигнорировала Наташа мой встречный вопрос. Словно не сочла нужным объясняться на моих условиях.