Добрый волк - Александр Содерберг

– Привет, – сказал Эдди. – Рад тебя видеть.

Рикард улыбался.

Он взял сердце Бомана обеими руками, и в нем словно прибавилось жизни.

– Спасибо, – сказал Эдди.

Эгнелль молчал.

Зато послышался другой звук – звонок из прихожей. Кто-то звонил в наружную дверь. Эдди хотел крикнуть, но не смог открыть рта. Потом раздался стук – короткий, отрывистый. И снова звонок. Боман сел, беспомощный и неподвижный.

– Эдди…

Женский голос… Каролина?

* * *

Каролина Бергер несколько раз прокричала его имя в почтовую щель. Подождала, заглянула в квартиру. Прихожая, стол, обувь, куртки…

– Эдди! Ты здесь?

Тишина. До Каролины донесся слабый запах – нехороший, несвежий. С их первой встречи она помнила, что Боман пахнет приятно. В чем, в чем, а в этом он молодец. Но здесь было что-то совсем другое, в высшей степени подозрительное. Женщина опустила крышку почтовой щели – раздался стук.

Она пошла вниз по лестнице и посмотрела на часы. Раннее утро, ресепшн, наверное, уже работает. Каролина набрала номер полицейского участка.

– Мне нужен Эдди Боман.

Телефонистка застучала клавишами.

– Инспектор Боман на больничном.

– И когда ожидается на работе?

– Не могу вам сказать.

– Но вам достаточно посмотреть на монитор.

– Именно это я сейчас и делаю, смотрю на монитор.

– Так когда?..

– Здесь не отмечено.

Каролина вышла на улицу, оглянулась на дом и вычислила окна квартиры полицейского.

– Спасибо, – сказала она телефонистке и дала отбой.

Эдди, Эдди, куда же ты подевался?

Налетевший ветер растрепал ей волосы. Несколько прядей попало в рот. Журналистка убрала их пальцами. Что-то здесь было не так… Каролину обуревали сильные, очень неприятные чувства. И за ними сквозило еще одно – будто кто-то просил ее о помощи.

Она вытащила мобильник из кармана плаща. Постояла, подумала. Набрала номер отца.

– Привет, папа.

– Привет, любовь моя. – Голос ответившего ей мужчины звучал радостно.

– Чем занимаешься?

– Мы завтракаем на веранде.

«Мы» – это отец и женщина, которую журналистка никогда не видела.

– Сегодня прекрасный день, Каролина. Может, приедешь?

Она попыталась представить себе, как это выглядит. Гораций Бергер на каменной веранде в горах Биота. Где-то внизу расстилается море.

На отце шорты, рубаха расстегнута, солнечные очки по моде семидесятых. Он подтянут и строен, несмотря на свои семьдесят пять лет.

– Не сейчас, – ответила Каролина.

– Хорошо, не сейчас… но в ближайшее время?..

– Не исключаю.

– Как ты, дорогая?

– Всё в порядке, папа.

– О чем мы это с тобой говорили в последний раз?

– О морали и разумном поведении.

– Тогда ты, кажется, работала над какой-то статьей?.. С ней все хорошо?

– Все получилось.

Женщина слышала, как ее отец сделал глоток и поставил чашку.

– Что-нибудь случилось, Каролина?

– Что, если у меня все летит к черту?

– Все? Совсем все?

– Все, что касается одного дела.

– Рассказывай.

Журналистка задумалась.

– Это трудно объяснить… Видишь ли, там все непонятно, но у меня неприятные предчувствия. Как будто за этим стоит некая темная сила…

– Предчувствия, и только?

– Не только. Но пока в основном предчувствия.

– И в чем там дело? Только давай по существу.

– Это как дверь, – нашлась Каролина. – Я не решаюсь ее открыть, но меня тянет. Один человек очень просит меня это сделать. Но он осторожен, немногословен… И что-то влечет меня заглянуть за эту дверь… – Она замолчала, немного подумала и продолжила: – Но я все время чувствую эту темную силу… И то, что кому-то нужна моя помощь.

Гораций долго молчал, прежде чем ответить.

– Тогда в ближайшее время ситуация точно не прояснится, – сказал он наконец. – Слишком много темноты, а от нее не бывает света. Кроме того, судя по тому, что ты рассказала, ситуация необратима.

– Что?

– Все зашло слишком далеко и идет дальше. Тебя затягивает… Так, говоришь, кому-то действительно нужна твоя помощь?

* * *

Отец Каролины был бизнесменом – по крайней мере, раньше. Кроме того, он был кем-то вроде стихийного теолога-атеиста, понимающего, как устроен этот мир. Обычно отец общался с Каролиной именно в таком ключе. Они делали вид, что доверяют своей интуиции, увлекались, как дети, и переводили любую проблему в философскую плоскость. Каролине нравились подобные беседы еще в детстве. А теперь, в зрелом возрасте, она научилась извлекать из них практическую пользу.

– Это только предчувствия, – ответила Каролина на вопрос отца. – Не думаю, что они верны.

– Я тоже, но они есть. Есть предпосылки развития ситуации в неверном направлении. Ощущение негатива растет, ты говоришь? И есть темная сила, которая препятствует прояснению ситуации… Ты должна прочувствовать, что за всем этим стоит. Тогда все начнет раскручиваться в обратном направлении.

– Но как?

– Не знаю, Каролина. Попробуй сосредоточиться.

Снова налетел ветер – на этот раз мягкий, теплый бриз.

– Но что вообще делают в таких случаях? – спросила журналистка.

– В каких? Когда появляются темные силы? Ищут выход и улепетывают со всех ног.

– А если не получается?

– Что не получается?

– Если вокруг все полыхает и выход охвачен огнем?

Гораций опять замолчал.

– Ну… если полыхает… Тогда надо вызывать пожарную команду.

Каролина стояла на тротуаре. Ветер, машины, папин голос, ее собственные мысли и ощущения – все смешалось.

– Спасибо, папа, – сказала она и дала отбой.

А потом посмотрела на фасад дома, где жил Эдди.

Возможно, последние слова отца и были задуманы как метафора, но Каролина склонялась к другому их восприятию. Бензозаправка находилась за углом. Жидкость для розжига стояла в специальном холодильнике, среди масел и моющих средств. Спички продавались на кассе. Женщина закупилась и поспешила к дому Бомана.

Позвонила в дверь, постучала, позвала Эдди в почтовую щель.

Снова вдохнула подозрительный запах.