Добрый волк - Александр Содерберг

Здесь что-то не так…

Каролина облила дверь жидкостью для розжига. Бросила спичку – пламя сразу же занялось. А затем спустилась по лестнице, набрала аварийный номер и сообщила о пожаре. После чего остановилась на другой стороне улицы и стала ждать.

* * *

Минута проходила за минутой. Ничего похожего на звук сирены не было слышно. Воображение Каролины рисовало картины одна кошмарней другой – с полыхающими квартирами, задыхающимися в пламени детьми. Вбежав в подъезд, Бергер увидела, что пламя погасло. Она подлила жидкости для розжига и бросила больше спичек.

В этот момент улицу огласил звук сирены. Понимая, что показываться на глаза пожарным не следует, Каролина побежала вверх по лестнице. С лестничной площадки последнего этажа она увидела две пожарные машины. Слишком большие и угрожающе громкие, они с визгом затормозили во дворе. Из-за угла выезжала «Скорая». Журналистке стало не по себе.

Дверь внизу распахнулась, и по лестнице застучали быстрые шаги. Двое пожарных первым делом погасили пылающую дверь. Потом ее взломали, и один из них вошел в квартиру Эдди.

Каролина спустилась и приблизилась к двери.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – кричал пожарный.

Потом послышался возглас – не то удивления, не то ужаса, и другой пожарный побежал следом за коллегой.

– Срочно вызывай «Скорую»! – услышала Бергер. – И полицию…

Журналистка переступила порог квартиры. Запах усилился – неприятно-свежий и удушливый одновременно. Жалюзи в гостиной были опущены.

Каролина встала посреди комнаты.

Эдди лежал на матрасе на полу – весь в крови, с синими губами и с окровавленной кошачьей тушкой на коленях. Одна его рука была поднята на свисающей с потолка цепи.

Бергер поняла, что отныне обречена видеть эту картину до конца жизни.

* * *

Тик-тик-тик – стучали часы над дверью.

Гектор ждал в обшарпанной смотровой. На стенах – полки с рулонами бумаги, запертый медицинский шкаф, небольшая табуретка и койка. Взяли анализы – и адьё.

В замке заскрежетал ключ. На пороге появился охранник, который придержал дверь, пропуская медбрата в белом комбинезоне с подносом из нержавеющей стали в руках.

– Здравствуйте, – кивнул медбрат.

– Здравствуйте, – ответил Гусман.

– Я должен взять у вас кровь и измерить температуру.

– Зачем?

– Я не знаю.

Медик сунул Гектору в рот термометр и стал готовить шприцы и ампулы.

– Неприятная процедура, – раздался голос со стороны двери.

Заключенный поднял глаза. На пороге стоял мужчина. Темноволосый, с усами, в пуловере с высоким воротником.

Этот человек прошел в комнату.

– Я имел в виду термометр, – пояснил он. – И все-таки это лучше, чем когда его запихивают тебе в задницу.

Он сел на табурет. Улыбнулся.

– Меня зовут Томми. Как вы тут?

Гектор молчал. Медбрат вынул у него изо рта градусник.

– По-видимому, не лучше, чем другие, – ответил за Гусмана незнакомец.

– А как они? – задал встречный вопрос заключенный.

– Неважно. – Лицо незнакомца посерьезнело.

– Во всяком случае, сплю я на удивление хорошо, – заметил Гектор.

– Вот как? – удивился посетитель. – Что ж, я за вас рад.

Нависла пауза. Томми продолжал:

– Для испанца вы хорошо говорите по-шведски.

– Моя мама была шведкой.

– Моя тоже, – сказал Томми. – Надо же, какое совпадение…

Гусман уже понял про этого мужчину главное. Жизнь не раз сталкивала его с подобными типами. Ироничные, но с плохим чувством юмора. Самоуверенные – но с оглядкой. Бездарности, облеченные властью.

Медбрат нащупал на руке заключенного вену и, всадив иглу, наполнил кровью пластиковую ампулу.

– Вы полицейский? – догадался Гектор.

Томми кивнул.

Темная венозная кровь наполняла ампулу за ампулой.

– И зачем вы здесь? – спросил Гусман.

– Просто шел и решил зайти.

– Решили зайти? Понимаю…

Медбрат вытащил иглу.

– Я готов.

Уложив пробы и аппаратуру на поднос, он покинул комнату.

Томми сидел, не спуская глаз с Гектора. Охранник у двери еле сдерживал нетерпение.

– Я позову тебя, когда мы закончим, – сказал ему посетитель.

– Нет, – возразил охранник. – Я должен забрать его сейчас. Таковы правила.

Томми коротко рассмеялся.

– Ты славный малый!

Он поднялся и пошел к выходу. Сделал вид, что собирается выйти вместе с охранником, но вместо этого захлопнул створку перед самым его носом.

Возмущенный страж стукнул кулаком в дверь с той стороны.

– А теперь послушай, Гусман, – повернулся к Гектору Томми.

Охранник снаружи неистовствовал. А потом в замочной скважине заскрежетал ключ.

– Открой дверь!

Надзиратель возился с ключом. Похоже, замок заело.

– Главный свидетель будет сидеть в смежной с залом суда комнате, давать показания в микрофон, – быстро сказал Томми.

Дверь распахнулась.

– Ну-ка выходи! – закричал охранник.

Посетитель послушно направился к выходу.

– Я всего лишь хотел посмотреть в глаза этому подонку, – объяснил он, кивая на Гусмана.

– Или ты не знаешь правил, Томми? – обиженно скуксился страж. – Мне же может влететь за это!

Полицейский похлопал его по плечу:

– Не влетит.

И вышел в коридор.

Охранник взял Гектора под локоть и повел его в противоположном направлении, в камеру.

Гусман оглянулся и посмотрел вслед Томми.

* * *

Один из пожарных перекусил цепь и опустил Эдди на матрас. Боман лежал, как мертвый. В этот момент подоспели медики – мужчина и женщина в зелено-желтых светоотражающих комбинезонах. Они присели на пол рядом с Эдди, пощупали у него пульс, заглянули под веки, прослушали сердце.

Женщина достала капельницу. Каролина наблюдала за действиями врачей, не дыша.

– Разряд, – скомандовал мужчина, прижимая к изрезанной груди Бомана две массивные шайбы дефибриллятора.

Прибор запищал, когда женщина дала разряд. Тело Эдди дернулось и снова замерло. Медичка взглянула на дисплей ЭКГ и покачала головой:

– Ничего…

Они работали слаженно, профессионально. У Бергер похолодели ноги.