Умри завтра - Питер Джеймс

Влад Космеску стоял в зале прилета аэропорта Гатуик среди встречавших: родственников, шоферов и туроператоров, держа в руках небольшой плакат с объявлением. Самолет из Бухареста приземлился чуть больше часа назад, но девушки еще не появились.

Хорошо.

Судя по ярлычкам, которые удалось разглядеть на багаже пассажиров, выливавшихся ровным потоком с таможенного контроля, все уже сошли. Замелькали ярлычки «Ал-Италия», видно, туринский рейс, задержка на добрых полчаса. Далее «Евро-Джет» из Ниццы, SAS, KLM.

Он посмотрел на свои часы: 11:35. Сунул в рот таблетку жвачки «Никоретте». Девушкам, которых он встречает, даны строгие инструкции. Кажется, они их выполняют. Надо час проболтаться, пока не прибудут другие самолеты и с них не сойдут пассажиры, только потом пристроиться в очередь. Хотя Румыния стала членом Евросоюза, хорошо известно, что во всем мире ее считают горячей зоной нелегальной транспортировки людей. Пограничные и иммиграционные службы мигом настораживаются при виде румынского паспорта.

Поэтому всем, кого он встречает – еженедельно и чаще, – приказано порвать румынские паспорта, спустить в унитаз в туалетах аэровокзала, выждать час и явиться на паспортный контроль с поддельными итальянскими документами, которые им выданы. Если за прибывшими из Румынии ведется наблюдение, к моменту появления девушек оно будет снято.

Вот идет парочка. Хорошенькие, молоденькие, в дешевой одежде, с дешевыми чемоданами. Должно быть, они. Одна – по-настоящему сексуальная, стройная, с длинными темными волосами, – махнула ему рукой.

– Хорошо долетели? – спросил он по-румынски вместо приветствия.

– Угу. Потрясающе!

– Добро пожаловать в Англию.

– Угу, – повторила она, – потрясающе!

– Потрясающе, – добавила ее спутница.

На их лицах читалось явное облегчение.

Через двадцать минут Космеску сидел на переднем пассажирском сиденье старого коричневого «мерседеса». Вел машину неопрятный Григор с торчащими зубами. Горба у него нет, а кажется, что есть. Он скорчился за рулем в дешевом бежевом костюме, с сальными волосами, крючковатым носом. Глаза больше косятся в зеркало, чем на дорогу, сладострастно смотрит на девушек на заднем сиденье.

Космеску работает с Григором уже пять лет и практически ничего о нем не знает. Этот карлик-извращенец всегда в нужный момент оказывается поблизости, отвозит и привозит посылки, но говорит редко, что вполне годится для Влада. Вступая в беседы, со временем обязательно заговоришь о себе. О себе ему ни с кем не хочется говорить. Это неразумно. Чем меньше о тебе знают, тем успешнее твоя роль невидимки. Так учит шеф.

Григор отлично улаживает дела. Руками делает почти все, от сантехники до электрики и гидроизоляции, справляется с любым дерьмом – с текущими трубами, засорившимися унитазами, расшатавшимися половицами, сломанными жалюзи, со всем, что случается в четырех городских борделях, которыми управляет Космеску. Значит, нечего беспокоиться о болтливых мастерах. Раз в неделю он позволяет Григору взять на час девушку по своему выбору. Этого вместе со щедрой платой вполне достаточно, чтоб гарантировать безраздельную верность.

Он по-прежнему думает о телах. О своем промахе. О Джиме Тауэрсе. Глупо было его убивать. Но еще глупей оставить в живых, позволить обо всем проболтаться полиции. Тауэрс что-то задумал. Может, заговорила нечистая совесть, может, решился на шантаж. Необходимо уравновешивать риск, как в азартной игре. Маленький против большого.