Спектакль - Джоди Линн Здрок

Агнес, ее красивая подруга, которая провела лето у моря, в кухне, в тепле бабушкиного дома.

А закончила его в морге.

Натали все еще была слишком потрясена, чтобы заплакать, и она боялась, что если расплачется, то не сможет остановиться.

Она смотрела через стекло морга, изучая остальные одиннадцать тел, но Агнес стояла у нее перед глазами.

«Я найду его ради тебя, Агнес. Найду его и отдам правосудию».

Она подошла к деревянной двери с Медузой и постучала. Один из смотрителей впустил ее, закрывая за ней дверь. Она как раз собиралась объяснить, что у нее дело к Кристофу, как он вышел из комнаты, снимая перчатки.

«Он только что осматривал тело Агнес?»

– Это моя подруга, Агнес Жалбер.

Кристоф показал на комнату, откуда только что вышел.

– Эта… жертва?

Она кивнула, потому что потеряла дар речи. Казалось, что в горле застряла губка, распухшая от слез, которыми она плакала внутри себя.

– О боже, я… – Он замолчал, несколько раз начиная что-то говорить и каждый раз прерываясь. Затем он прокашлялся. – Мне так жаль, Натали. Поговорим в моем кабинете?

Она снова кивнула. Губка все еще была очень плотной и не пропускала слова.

Ее путь по коридору в этот раз так отличался от первого, в день ее первого видения. Тогда она была так заворожена закулисным устройством морга, заинтригована каждым видом и звуком, поглощая каждую деталь его патологической стерильности. Все это осталось на периферии, и с учетом всего произошедшего с тех пор она чувствовала себя почти глупой из-за того, что однажды так думала. Теперь ее жизнь полностью состояла из смерти.

Ничего, кроме смерти.

«Агнес мертва».

– Агнес мертва.

Вот и все. Сказанные вслух, эти два слова прорвали плотину слез.

Она не хотела плакать на глазах у Кристофа, но не смогла сдержаться. Все в ней просто полилось мощным потоком. Он помог ей присесть на стул и подвинул свой поближе. Она взяла предложенный им платок и вымочила его в своих слезах. Она плакала, плечи ее тряслись, а Кристоф похлопывал ее по руке.

Она собралась ровно настолько, чтобы рассказать Кристофу про Агнес: об их недавней встрече, о своем визите в морг, о решении прикоснуться к витрине и о том, что она увидела.

«Могла бы я помочь поймать Темного художника? Могла бы я спасти Агнес?» – эти вопросы повисали в воздухе как туман; она не ожидала от Кристофа ответа. Ответить на них было невозможно.

– Я сделаю все возможное для его поимки. Я хочу посмотреть, как он будет шагать к гильотине.

Сила в ее голосе, который лишь недавно срывался, удивил даже ее саму.

– Я понимаю, – сказал он, и все в нем, от глаз до тона речи и позы на стуле, выражало сочувствие. – Это самоотверженный, ощутимый способ почтить жизнь Агнес. Если устанешь от этого снова, то это тоже нормально. Как пожелаешь, Натали. Можешь прийти ко мне в любой момент за помощью или… или поговорить. И, конечно, мы оставим твой патруль в силе, несмотря ни на что.

Она поблагодарила его и замолчала. Это не было приятным молчанием. Надоедливые мысли, которые она сдерживала, использовали момент тишины, чтобы прорваться на поверхность.

Убил ли Темный художник Агнес из-за Натали или, может, вместо нее?

Вопрос был у Натали на языке, но она вернула его обратно. Нет, она не хочет произносить это вслух. Кристоф знал, что такой вопрос у нее был; он и сам им задавался. Иначе он не сказал бы то, что сказал о ее защите.

Она поблагодарила его за доброту и уверила снова, что будет продолжать помогать. Он провел ее обратно и попросил быть осторожной, как в день их первой встречи. Она уже собралась уходить, как Кристоф положил руку на ее плечо.

Натали повернулась к нему лицом, удивленная этим жестом.

– Я… Мне очень жаль Агнес, – сказал он. Кристоф нерешительно вытянул руки и обнял ее сильными, но нежными руками.

Момент этот был краток, но она держала его в памяти как драгоценный подарок. Она надеялась, что это сохранится, какое бы воспоминание ни было забрано из ее памяти об этом ужасном дне.