Мое злое сердце - Вульф Дорн

За плечом полной медсестры я разглядела единственное окно в коридоре. Решетка на этом окне усугубила мои худшие предположения. Это было закрытое психиатрическое отделение для женщин. Я однажды уже побывала тут, когда заперлась от своего мертвого брата в школьном туалете. И вдруг я все вспомнила. Мне снова явился Кай. Он преследовал меня в концертном зале, и, вероятно, я потеряла сознание, после чего меня, обездвиженную, привезли сюда.

– Вернись лучше в кровать, милая, – сказала сестра. – Ты еще нетвердо стоишь на ногах. Как новорожденный олененок.

Она взяла меня за плечо и легонько подтолкнула назад в палату. Я хотела высвободиться, но она держала меня железной хваткой.

– Я вам не милая! Я хочу убраться отсюда!

– Конечно, хочешь.

Сестра говорила со мной подчеркнуто спокойно, даже когда толкнула меня на кровать и укрыла одеялом. Каждый ее жест был исполнен силы и решительности. Весь ее вид говорил о том, что она привыкла к таким протестам. Наверняка каждая ее пациентка кричит, что хочет выбраться отсюда.

Как только она меня отпустила, я сорвала с себя одеяло и попыталась подняться с кровати. Но сестра уложила меня снова. Ее взгляд по-прежнему оставался дружелюбным, но рука, казалось, весила не меньше тонны.

– Спокойно, Доротея. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя снова зафиксировали?

– Зафиксировали? – Я осмотрела кровать и увидела ремни и потертые манжеты. – Вы меня связывали?

– Только на то время, пока ты металась в бреду. Для твоей же безопасности. Но теперь нам это уже не нужно, не так ли?

Я снова опустилась на подушки и, несмотря на чудовищную головную боль, попыталась собрать разрозненные воспоминания в целостную картинку. Концерт. Кай среди танцующих. Девушка-насекомое. Мое злое сердце.

– Я хочу пить.

– Неудивительно, Доротея, – сказала сестра с улыбкой. – Ты проспала почти два дня.

– Дора, – прошептала я, – меня зовут Дора. Не выношу, когда меня называют Доротеей.

– Хорошо, Дора. А меня зовут сестра Марион. Будь умницей, а я принесу тебе что-нибудь попить.

Она вышла из палаты, а я пыталась понять, что же со мной произошло. Острый приступ шизофрении – единственное объяснение, пришедшее мне в голову. Но почему? Такое не случается как гром средь ясного неба. Хорошо, в последние дни я много чего пережила, я находилась под воздействием стресса, но этих причин недостаточно.

– Вот, держи, – сказала сестра, протягивая мне пластиковый стаканчик с водой.

Я не слышала, как она подошла. Значит, мое сознание все еще где-то витало. Я жадно выпила воду, пока сестра что-то складывала в мой шкафчик.

– Мне пришлось постирать твои вещи, Дора. У тебя была сильная рвота.

– Что со мной произошло?

– Тебе лучше доктор объяснит. Он сегодня уже заходил и вновь появится ближе к вечеру.

Слезы выступили у меня на глазах – я не смогла их удержать. Мой злейший кошмар стал реальностью. Они снова затолкали меня в «мельницу для мозгов». «Психушка, дорогуша, – услышала я слова злого сердца в своей голове. – Это самое подходящее для тебя место, фрик!»

– Я хочу увидеть маму.

– Она ушла полчаса назад, – сказала сестра Марион и снова подошла ко мне. – Но она скоро вернется. И молодой человек тоже.

– Какой молодой человек?

– Юлиан. Он уже дважды заходил и спрашивал о тебе. Но здесь женское отделение, мы не можем его пропустить. Он твой друг?

– Не ваше дело.

Она пожала мощными плечами:

– Тут ты, конечно, права. Могу я что-то еще для тебя сделать?

– О да. Позвольте мне уйти.

Она сочувственно улыбнулась:

– Я не могу это сделать, Дора. Чуть не забыла! Посмотри-ка, что я нашла.

Она что-то протянула мне толстыми пальцами. Сначала я не могла понять что. Голубой, небольшого размера листок бумаги. Взяв его в руки, я поняла, что это купюра в двадцать евро.

– Завалялось в кармане твоей куртки, – пояснила сестра Марион. – Там у тебя дыра в подкладке. Чуть было не выстирала куртку вместе с деньгами. Доставала оттуда слипшуюся жвачку и нашла вот это.

Я уставилась на купюру, и пелена перед глазами сразу развеялась. Вместо нее возникла четкая картинка. Пока сестра говорила что-то еще, выходя из палаты, я видела себя стоящей в кассе супермаркета. Чуть ли не вечность я искала эту купюру, сомневаясь в собственном рассудке. Слезы снова покатились по моему лицу.

– Я не сумасшедшая. Вы все ошибаетесь, – сказала я. – Я. Не. Сумасшедшая!