Самые темные дороги - Лорет Энн Уайт

Эш открыл дверь, и Оливия вошла в дом, на ходу снимая куртку, так что шрам на ее шее сразу бросился в глаза.

– Где она? – Она сдернула вязаную шапочку, и волосы взлетели вверх, подхваченные статическим электричеством. Ее щеки раскраснелись, взгляд был пронзительным и настойчивым.

– В гостиной. Она почти в нормальном состоянии, Лив. Несколько шишек да разбитое колено, которое может потребовать медицинского осмотра. Я наложил ледяной компресс.

Оливия устремилась в гостиную и замерла при виде своей дочери, лежавшей на диване.

– Тори? – как-то неуверенно произнесла она.

– Мама!

Глаза Оливии наполнились слезами. Она поспешила к дочери, и Тори распахнула руки навстречу матери. Оливия крепко прижала ее к себе. Обе молчали; они просто обнимали друг друга. У самого Эша запершило в горле, он готов был прозакладывать последний доллар за то, что Тори впервые назвала Оливию своей мамой.

Он жестом показал Рикки, что нужно следовать за ним, чтобы Тори и ее мать могли хотя бы ненадолго остаться наедине. Рикки заколебался, посмотрел на Тори, потом на Оливию, но наконец встал и пошел за Эшем к двери спальни.

Эш открыл дверь.

– Пока что это будет твоя комната. Там есть дверь, ведущая в ванную. Мыло, шампунь – там есть все, что тебе может понадобиться.

Рикки уставился на большую двуспальную кровать, пуховое одеяло, телевизор на стене. Потом недоверчиво посмотрел на Эша.

У Эша что-то сжалось в груди. Сейчас Рикки был похож на ребенка… но, в сущности, он и был ребенком. Неоперившимся подростком, который нуждался в отце. Таким же ребенком, каким был сам Эш, когда понял, что хочет жениться на Ребекке Норд. Эта мысль вернула ему подростковое восприятие мира, потому что он прекрасно помнил себя в этом возрасте.

– Я найду для тебя пару пижам, – мягко сказал Эш. – Прими теплую ванну или горячий душ, и тебе сразу станет лучше. Кроме того, ты сможешь выспаться; мы получим для тебя освобождение от школьных занятий на несколько дней. Я оставлю пижаму на кровати.

Рикки отвел взгляд и посмотрел на свои ноги.

– Спасибо, Эш, – тихо произнес он.

– Можешь поблагодарить своего деда.

Рикки кивнул и вошел в комнату.

Он плакал и не хотел, чтобы Эш видел это.

* * *

Когда Эш вернулся в гостиную, Оливия и Тори уже собрали вещи и готовились к выходу. Оливия отвела свою хромавшую дочь в прихожую. Пока Тори обувалась, Оливия отвела Эша в сторону.

– Как вы думаете, это был несчастный случай? – тихо спросила она.

– Нет, – ответил он. – Судя по их описанию событий и по тому, что я видел своими глазами, это не было случайностью. Присмотрите за ней, хорошо? Лучше будет на какое-то время освободить ее от школы, пока мы не разберемся в этом.

– Думаете, это потому, что она могла что-то видеть при пожаре?

– Да, они видели какого-то человека возле дома Ноя Норда. Она сама расскажет подробности, но дело выглядит плохо.

– Вы собираетесь обратиться в полицию?

Эш помедлил с ответом.

– Сначала я постараюсь дозвониться до Ребекки. Она говорила о привлечении независимой группы следователей из-за тесных знакомств и потенциального конфликта интересов в маленьком городе.

– Вы хотите сказать, что у Бака может быть конфликт интересов?

Эш пожал плечами:

– Кто знает? Так или иначе, если речь идет об убийстве, то ему придется передать дело в руки следователей из отдела тяжких преступлений. Поэтому, по возможности, лучше ограничить общение с местными копами, пока Бекка не вызовет специалистов. Пусть они проведут следствие. Все, что я собираюсь сделать завтра утром, это подать заявление о дорожном инциденте и бегстве нарушителя с места аварии. Есть шанс, что это не связано с пожаром в доме Ноя. – Впрочем, он сомневался в этом. – Дети дали описание автомобиля.

Оливия нахмурилась.

– Послушайте, Лив: если связь существует, то маловероятно, что напавшие на детей сделают это снова у всех на виду. Особенно если мы сообщим об инциденте. Наши противники потеряли возможность действовать анонимно. Теперь, когда мы знаем об их существовании, они, скорее всего, затаятся. Или ударятся в бега. Они будут беспокоиться о том, что дети уже все рассказали.

– Значит, там не один человек?

– Я видел как минимум двоих.

Оливия тихо выругалась и усмехнулась:

– По крайней мере, Тори с больным коленом будет лежать дома, где я смогу присматривать за ней. В сущности, можно даже сказать, что мне повезло. – Она помедлила. – Вы дадите знать, как продвигаются дела?

– Обещаю, что буду держать в курсе вас с Коулом.

– А как насчет Рикки?

– Он пока останется здесь, у меня. Я постоянно буду рядом с ним.

Она положила ладонь на его руку.

– Спасибо, Эш. Вы добрый друг и хороший сосед.

Эш улыбнулся, провожая их на улицу. Он стоял у двери и смотрел, как тормозные огни коротко мигнули в конце подъездной дорожки. И когда он отвернулся от морозной ночи к теплу, идущему из прихожей, то почувствовал, как в нем просыпаются охранительные родительские инстинкты. Но к ним примешивалось более глубокое и сложное чувство сожаления… и отзвуки темных воспоминаний.

Он запер дверь и снова попробовал позвонить Ребекке.

Нет ответа.

Он подошел к окну и уставился во тьму, снова и снова поворачивая телефон в руке. Потом позвонил еще раз.

На этот раз Эш оставил голосовое сообщение.

«Бекка, тут произошел неожиданный поворот событий. Мне нужно поговорить с тобой, это срочно. – Он немного помедлил. – Кроме того… я кое-что должен тебе рассказать. – Он кашлянул. – Позвони мне. Если я не услышу тебя, то первым делом с утра приеду в мотель».