Исчезнувший - Джеффри Дивер

— Приготовьте мне кофе! — Барнс посмотрел своими горящими глазами на испуганного священника. — Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали, Ральф, — подавшись вперед, сказал под стук дождя Барнс — тощий, стриженный под ежик мужчина с холодным взглядом.

— Что именно?

Вытянув ноги, Барнс посмотрел на изготовленный Свенсеном алтарь из клееной фанеры, густо покрытый лаком.

— Есть человек, который охотится за нами. Подвергает нас гонениям. Он один из них.

Свенсен знал, что под «ними» Барнс имеет в виду не совсем четко определенный нечестивый союз федеральных и местных властей, средств массовой информации, нехристиан, членов любой организованной политической партии и интеллигенцию — это для начала (к «нам» относились все, кто не подпадал ни под одну из вышеуказанных категорий, но только белые). Преподобный не был таким фанатиком, как Барнс, а его неистовые дружки-«ополченцы» вызывали у Свенсена страх. Тем не менее, преподобный полагал, что в их словах есть немалая доля истины.

— Мы должны остановить его.

— Кто он?

— Прокурор из Нью-Йорка.

— А, тот, кто преследует Эндрю?

— Он самый. Чарлз Грейди.

— И что же я должен сделать? — спросил преподобный Свенсен, думая, что от него ждут писем протеста или гневной проповеди.

— Убить его, — сказал Барнс.

— Что?

— Я хочу, чтобы вы поехали в Нью-Йорк и убили его.

— О Боже! Да не могу я этого сделать! — Преподобный старался, чтобы голос звучал твердо, хотя руки у него дрожали так, что расплескался кофе. — Прежде всего какой смысл в убийстве? Эндрю этим не поможешь. Черт побери, да они сразу поймут, кто за этим стоит, и Эндрю придется еще…

— Констебль не имеет к этому отношения. Дело не в нем. Тут более важные вопросы — нам нужно сделать заявление. Знаете, как все эти задницы в Вашингтоне всегда говорят на своих пресс-конференциях: «Нам надо подать знак».

— Забудьте об этом, Джедди. Я не могу этого сделать. Это безумие.

— Думаю, можете.

— Но я же священник!

— Вы каждое воскресенье охотитесь — это тоже своего рода убийство. И потом, вы были в Наме.[16]Вы там снимали скальпы, если ваши рассказы достоверны.

— Это было тридцать лет назад, — избегая взгляда «ополченца», пробормотал Свенсен. — Сейчас я никого не убиваю.

— Уверен, Клара Сэмпсон хотела бы этого. — Наступило тяжелое молчание. — Содеянное зло к тебе же и возвратится — так вот, Ральф.

Год назад Джедди Барнс убедил Уэйна Сэмпсона не обращаться в полицию, после того как фермер застал преподобного со своей тринадцатилетней дочерью на спортивной площадке за церковью. Только сейчас Свенсен понял, что Барнс вмешался тогда исключительно по одной причине: рассчитывая его шантажировать.

— Послушайте…

— Клара написала тогда любопытное письмо: оно сейчас у меня. Надо ли говорить, что в прошлом году я сам попросил ее об этом? Ну так вот, она согласилась и описала ваш детородный орган в таких деталях, что лично мне не слишком хотелось читать; а вот жюри присяжных, полагаю, оценит…

— Вы не можете так со мной поступить. Нет, нет, нет…

— Не хотелось бы спорить с вами на эту тему, Ральф. В общем, ситуация такова: если не согласитесь, то через месяц ниггеры будут делать с вами в тюрьме то же самое, что вы делали с Кларой Сэмпсон. Ну так как же?

— Черт побери!

— Считаю, что вы сказали «да». А теперь я посвящу вас в наши планы.

Барнс дал ему пистолет, сообщил адрес гостиницы и офиса Грейди, а затем переправил в Нью-Йорк.

Приехав туда несколько дней назад, преподобный Свенсен сначала занялся разведкой. В четверг, в конце рабочего дня, он зашел в здание правительственных учреждений штата и в своем потертом облачении священника, с недоуменным выражением лица беспрепятственно бродил по коридорам, пока наконец не нашел какой-то чулан для метел, где и просидел до полуночи. После чего проник в офис Грейди и узнал, что тот со своей семьей отправляется вечером на концерт в школу. Там, среди исполнителей, будет и его дочь.

Сейчас вооруженный священник стоял, трепеща, перед школой и смотрел, как охранники Грейди разговаривают с сидящим на заднем сиденье прокурором. Свенсену предстояло убить Грейди и его охранников из бесшумного пистолета, потом упасть на землю и в ужасе закричать, что кто-то стрелял из проезжавшей машины. Воспользовавшись паникой, священник должен был убежать. Свенсен пытался молиться, но, даже считая Грейди пособником дьявола, преподобный не мог просить Господа о помощи в убийстве безоружного белого христианина. Поэтому он ограничился тем, что читал про себя цитаты из Библии:

После сего увидел я иного Ангела, сходящего с небес и имеющего силу великую; земля осветилась от славы его…

Преподобный Свенсен переминался с ноги на ногу, думая о том, что ждать больше не может. Нервы, нервы… Ему страшно хотелось вернуться к своим овцам, к земле, к церкви, к своим всегда популярным проповедям.

И к Кларе Сэмпсон, которой скоро исполнится пятнадцать лет… Во всех отношениях это было бы только справедливо.

И воскликнул он сильно, громким голосом: пал, пал Вавилон, великая блудница, стал жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу…

Свенсен подумал о судьбе семьи Грейди. Жена прокурора не сделала ничего дурного. Быть замужем за грешником — отнюдь не то же самое, что быть грешницей или работать на нечестивца. Нет, он пощадит миссис Грейди.

Если только она не заметит, что стрелял именно он.

Что же касается дочери, о которой ему говорил Барнс, Крисси… Интересно, сколько ей лет и как она выглядит? Может, Крисси понравилось бы жить в Кантон-Фоллзе?

И плодов, угодных для души твоей, не стало у тебя, и все тучное и блистательное удалилось от тебя — ты уже не найдешь его…

Сейчас, решил Свенсен. Пора. Давай, давай, давай!

И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и поверг в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его…

Только вот сейчас камень возмездия — это хороший швейцарский пистолет, а вестник не ангел с небес, а представитель всех разумно мыслящих людей Америки.

Преподобный двинулся вперед.

Охранники все еще смотрели в сторону.

Открыв кейс, Свенсен вытащил оттуда большую цветную карту и тяжелый пистолет. Прикрыв картой оружие, преподобный направился к машине. Телохранители Грейди стояли на тротуаре, повернувшись к нему спиной. Один из них нагнулся, чтобы открыть дверцу выходящему из машины прокурору.

Осталось пять метров…