Прочь из моей головы - Софья Валерьевна Ролдугина

В конце концов, не зря же чародеи так боятся лантернов, да?

«Ты слишком рискуешь».

– Просто пытаюсь выжить, Йен, – прошептала я. – Посиди тихо и позволь мне тебя защитить, ладно?

Преследователи не заставили себя долго ждать. Их было шестеро, поровну мужчин и женщин; один с культей вместо правой руки и явно очень злой – наверное, тот, кто попался в ловушку из чар. Ещё один – невысокий мужчина с красивой стрижкой и сложной бородкой, одетый в бледно-голубой деловой костюм – держался позади всех и выглядел скорее напыщенным, чем опасным.

– Уверена, что эта тварь сюда побежала? – спросил он кого-то, оглянувшись.

«Остерегайся тех, справа, – посоветовал Йен. – Это явно Непентес, у них хорошая реакция. Будешь убегать – бери влево».

Не уверена, что смогу… Но постараюсь.

– Запах, – ответил низкий, хриплый голос. Звучал он глуховато, словно сквозь несколько мотков шарфа. – И невежливо называть женщину «тварью».

– Ну, поговори мне ещё тут…

Дослушивать сей, несомненно, изысканный диалог я не стала и оттолкнула от себя чудовище, рождённое из потерянных душ, в сторону чародеев. Без особой надежды на успех, если честно, с одной только мыслью: если не получится, сама стану такой же и застряну здесь, в замусоренном тупике, у рассохшейся липы, неспособная даже разглядеть небо над собой.

Помоги мне, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

И оно послушалось.

Многоглазая текучая масса сдвинулась – и хлынула чёрной волной, захлёстывая тех чародеев, что стояли ближе всего ко мне. Мой импульс словно придал ей проникающей силы, как в тот раз, когда я швырнула алый комок боли в затылок Крокосмии. Тёмная, клокочущая масса окутала сразу четверых, втягиваясь через рот и уши…

Первым закричал мужчина с культей.

– Ы-а-а-а-у!

Другие, кажется, ещё и не поняли ничего, а он крутанулся на месте, пытаясь содрать с себя невидимое, неосязаемое, но приносящее боль; из обрубленной руки потекла кровь, словно бы маслянистая, вязкая. Глаза закатились, оставляя только белую полоску под веками, а потом… потом, кажется, он откусил себе язык.

Я рефлекторно отвернулась.

– Ах-хр-р… – захрипел кто-то ещё, и раздался отчётливый влажный хруст.

«Сейчас», – скомандовала Салли.

Преодолевая дурноту, я подскочила, забирая влево, как велел Йен – и побежала, стараясь не смотреть на тех четверых, которые в судорогах бились на земле. Один шаг, второй, третий – мне наперерез метнулась какая-то тропическая лоза; рывок в сторону – видимо, удачно; вспышка – пригнуться, пропустить над собой, наугад ударить топором…

Попала или нет? Кажется, попала.

Повалил дым – со всех сторон разом, если мне не мерещилось. Каким-то чудом Салли чуяла противников – и умирающих, и живых ещё, а значит опасных. И, когда путь нам преградили, она заметила врага первой. Я размахнулась наискосок, снизу вверх, метя обухом… и точно на скалу налетела.

Руку резко дёрнуло вверх.

Раздался треск.

Топор вывалился на брусчатку, и я повалилась следом. Запястье болталось, как на ниточке.

Больно не было вообще – но только первую секунду, а потом затопило, скрутило, сожгло.

…это же только рука, да? Почему больно везде? Почему?

«Урсула, успокойся! – Йен практически кричал мне. – Меняемся сейчас же! Слышишь? Урсула?»

Больно-больно-больно…

– Добей эту мразь! – панически заорал кто-то; наверное, тот лощёный чародей. – Добей сейчас же! Она четверых укокошила, твою ж мать… Тильда? Тильда?

…наверное, смерти я всё-таки боялась гораздо больше, чем боли – и, когда надо мной склонился враг, высокая-высокая женщина в плаще, я наискосок – здоровой рукой – вытащила из кармана нож для стейков и махнула почти наугад.

«Тони, – пронеслось в голове. – Его душа ещё со мной. Если я дотянусь до него… если смогу…»

Наверное, я бы даже попробовала, но тут произошло нечто очень странное.

Эта огромная женщина легко отобрала у меня нож – фактически двумя пальцами – и отбросила его подальше, а затем зачем-то накрыла ладонью сломанное запястье.

– Добей эту гниду, я сказал! Ты чего стоишь? Стерва бешеная, рехнулась, что ли? Что ты делаешь?

– Завали хлебало, – недовольно отозвалась женщина, сдвигая шарф вниз и оборачиваясь. – Не видишь, я занята? И прекрати сквернословить. Она не гнида, а я не стерва. И я не рехнулась.

Боль отступила куда-то за стеклянную стену. Не исчезла – просто стала совместимой с мышлением. Женщина – очень красивая, кстати, с почти что бесцветными светлыми волосами, остриженными довольно коротко, и тёмно-красными, как вишни, глазами – сидела на корточках рядом со мной, подперев кулаком щёку.

«Ох, – натурально оцепенел Йен. – Урсула, у нас большие проблемы. Очень большие».

…я вижу. Метра под два. И вырастают же такие…

– Тильда, мать твою! – донёсся вопль. Вопил действительно тот самый прилизанный чародей. – Ладно, я сам...

Не обращая на него внимания, чародейка смешно наморщила нос – а потом словно решилась.

– Прежде чем я тебя убью, ответь мне на один вопрос, – очень серьёзно произнесла она. – Куница – это действительно ты?

В голове у меня воцарилась зияющая пустота – впервые за всё время нашего сосуществования и Йен, и Салли охренели настолько, что не нашлись, что сказать.

– М-м, – я рефлекторно улыбнулась, нащупывая у себя за спиной нож. – Ну, если вы имеете в виду блог «Спросите Куницу», то чисто технически – да. Куница – это я.

– Да ты что! Я твоя фанатка!

Я опомниться не успела, как она стиснула в крепком рукопожатии мою ладонь – тут кости хрустнули – и горячо затрясла, буквально светясь от счастья. Лощёный чародей в голубом костюме поперхнулся на вздохе:

– Нет, это что, серьёзно, что ли…

– Сказала же – завали хлебало, – скучно бросила через плечо женщина.

Из земли у его ног появились огромные зелёные челюсти, клацнули – и вопли затихли. Единственный живой враг – тот, которому я съездила топором по рёбрам – на цыпочках побежал в сторону дороги, но тут челюсти клацнули второй раз и сыто облизнулись, исчезая под землёй.

– Урсула Мажен, – пролепетала я, не веря своим глазам. Не испортить бы случайно трогательный момент. – А вы?..

– Тильда Росянка, – представилась женщина. И улыбнулась застенчиво: – А вообще мы с