Безрассудство - Линн Эриксон

Филипп разговаривал с Мюриел. Но... Роджер пытался активизировать свой затуманенный мозг. ...Но значит, он знал, где все это время находилась Сара. И возможно, они общались.

Филипп широко улыбался. Он выглядел так, будто сам был навеселе. Улыбка глупая, самодовольная, глаза усталые, воспаленные.

– Я знаю больше, чем ты думаешь, – сказал сын, как бы отвечая на безмолвный вопрос отца. – Много больше.

– Продолжай, – напряженно проговорил Роджер.

– Знаю, например, что она была в номере Тейлора, когда того убили.

Роджер сжался, как от удара.

– Ты все время думал, что она спала с ним, – продолжал Филипп, – но это не так. У Сары с ним никогда ничего не было. Она поехала в Денвер, чтобы работать в штабе его президентской кампании. Вот и все. Ей просто не повезло. Она оказалось в плохом месте в плохое время.

Элизабет что-то пробормотала и выпрямилась, утирая слезы, переводя взгляд с одного на другого.

– Роджер, о чем это Филипп говорит? Что вы от меня скрываете? Я хочу знать.

– Он ничего тебе не скажет, – сказал Филипп. – Скажу я. Тебе действительно нужно это знать. Сара поехала в Денвер со штабом президентской кампании, чтобы быть подальше от него. – Он сердито посмотрел на Роджера. – Но наш папа, который ни на секунду не усомнился в том, что у нее с сенатором связь, сделал кучу звонков своим старым друзьям юности, политикам, с просьбой нажать на Тейлора, чтобы тот ее выгнал.

– Это гнусная ложь, – прохрипел Роджер.

– Неужели? А вот Сара думает иначе. Но не в этом дело. Тейлор убит. Она ведь тебе не позвонила, а мне позвонила. Ты знал, что она была свидетельницей убийства? Конечно, нет. А я знал. Она доверилась мне, потому что я единственный ее понимал.

Роджер продолжал пристально смотреть на сына. В этот момент отдельные фрагменты головоломки начали вставать каждый на свое место.

«Савиля навел на мою дочь тот, кто знал, что она была свидетельницей убийства, и одновременно знал, где она скрывается. И кто же этот человек? Ясно как божий день, что это Филипп – он сам только что проговорился».

– Ты, – прорычал Роджер, пристально глядя на сына, – ты навел этого бывшего заместителя окружного прокурора на ее след. Зачем, спрашивается? – Он сжал кулаки. – Ты спровоцировал покушение на Сару. Собственный брат!

– Филипп, – еле слышно проронила Элизабет. – Это правда?

– Мне нужно выпить, – возбужденно проговорил Филипп.

– Черта с два ты выпьешь, – прохрипел Роджер, – пока я не узнаю, почему ты это сделал!

– Беспокоишься, что твое доброе имя размажут тонким слоем по первым полосам газет? – бросил в ответ Филипп.

– Зачем? – повторил Роджер.

Филипп скрипнул зубами.

– Затем, черт возьми, что... Сара была для меня всем.

– Филипп... – укоризненно прошептала Элизабет.

– Это правда, мама. Сара была моей единственной настоящей близкой родственницей. Сара меня любит. Я ей небезразличен, черт возьми. Она вообще единственная, кому я небезразличен.

– И ты решил... – Роджер говорил медленно, быстрее произносить слова не позволяла вскипающая ярость, – ...значит, ты решил, что, выдав ее, таким способом вернешь себе? – Он не стал ждать ответа. – Дурак. Тупица. Ты же подверг ее смертельной опасности. Из-за тебя ее уже попытались убить. Из-за тебя.

– Нет, из-за тебя. Из-за твоей пьяной дурости. Потому что ты относился к ней, как к дерьму.

– Филипп, не надо! – вскрикнула Элизабет. – Не надо... дорогой, не надо так.

Но Филиппа уже было не остановить.

– Его родители, – он ткнул пальцем в Роджера, – относились к нему, как к дерьму, а он перенес это на нас. Тебе это хорошо известно. Но ты слишком слаба, чтобы как-то помешать этому. Думаешь, почему Констанс...

Роджер потерял контроль над собой и схватил Филиппа за грудки.

Молодой человек изловчился и ударил первым, попав отцу в ключицу. Роджер, который весил килограммов на пятнадцать больше, не стал даже бить, а просто отпихнул сына, и тот отлетел метра на два, смахнув со столика одну из бесценных китайских ваз, которыми так гордилась Элизабет.

Филипп поднялся на ноги и, рыдая и крича, ринулся на отца. Они сцепились снова, не обращая внимания на вопли Элизабет. Вот так, наверное, первый отпрыск в роду Джеймисонов триста лет назад восстал против деспотизма отца, а позднее поклялся, что в его собственной семье такого никогда не будет. Но этого не случилось.

Роджер повалил Филиппа на пол, а Элизабет, чтобы помешать ему избивать сына, бросилась на дерущихся сверху и вскоре страшно вскрикнула: кто-то попал ей локтем в висок. Это слегка отрезвило отца и сына. Роджер быстро встал, а за ним и Филипп. С малиновым лицом, перепачканным кровью и соплями.

– Я тебя ненавижу! – закричал он. – Ненавижу!

– Пошел к черту, – прорычал Роджер, переводя дух. Голова кружилась, рядом на полу сидела его жена, его хрупкая жена, и истерически плакала. Он помог Элизабет подняться, усадил ее в кресло.

У Филиппа с отцом однажды уже была подобная стычка, но не столь серьезная. Разумеется, Роджер был под газом, но и Филипп тоже. В тот вечер шестнадцатилетнего сына Роджера Джеймисона забрали в полицию за управление автомобилем в нетрезвом состоянии. Пришлось выручать. Дома перебранка переросла в драку... Элизабет, конечно, расстроилась, но не так, как в этот раз.

Сейчас истерика была намного серьезнее. Слезы лились потоком, будто прорвало плотину. Рыдания, всхлипы, причитания.

Элизабет снова сползла на пол.

– Филипп, пожалуйста, верни домой Сару. О Боже, сделай так, чтобы дочка была дома. Она нужна мне. Очень. Моя девочка. Пожалуйста, привези ее домой. Я без нее не могу, не могу...

Роджер всерьез обеспокоился, что с Элизабет может что-то случиться. Он вывел сына в холл.

– Немедленно садись в машину и отправляйся в аэропорт. Полетишь в Денвер.

– Я? Ты с ума сошел?

– Перестань бормотать, лучше посмотри, что ты сделал со своей матерью, скотина. Ты слышал? Она хочет видеть Сару. Ты же хвастался, как сильно сестра тебя любит. Так вот докажи. Отправляйся, и не дай Бог...

– Но я... я даже не знаю, где ее искать. Как я...

– А мне какое дело?! Найди этого своего приятеля, Савиля. Адрес указан в телефонной книге. Да мне плевать, как ты это сделаешь, но отыщи свою сестру и передай ей, что она должна быть дома.

– А если она...

– Не знаю. Скажи ей, что я найму самых лучших адвокатов, какие есть в этой чертовой стране. Они будут ее представлять. Скажи ей, что дело Тейлора может подождать. Скажи... в общем говори что хочешь, только привези ее сюда. Элизабет... – Он бросил взгляд в сторону спальни, в которую не входил после той ночи, когда Констанс вскрыла себе вены. – Скажи Саре, что она очень нужна матери.