Истина - Мелани Раабе

Спрашивала себя, в этом ли дело. Неужели незнакомец мучает меня из-за этого? Из-за этой проклятой ночи?

Но откуда он может о ней знать? Разве за нами с Филиппом велось наблюдение? Разве Филипп был прав? Или не права была я, обозвав его параноиком и, в шутку, тряпкой?

Не прошло и двух секунд, а человек уже опять стоял передо мной. Смотрел сверху вниз, как я, зареванная, лежу на кухонном полу, качал головой, словно перед глазами у него нечто отвратительное и вместе с тем захватывающее.

– Жалость к самой себе, – иронично заключил он наконец. – Как мило!

Потом рассмеялся.

Я села, на большее была не способна.

– А знаешь, – продолжил человек. – Мне тебя ничуточки не жаль. Кого мне действительно жаль, так это твоего сына.

Я вытерла слезы.

– Сколько ему лет?

Он сделал вид, что производил в уме вычисления.

– Восемь, не так ли? Все верно. Восемь. В этом возрасте ребенок уже кое-что понимает. Как ты думаешь, сколько ему потребуется, чтобы разобраться, что за человек его мать?

Незнакомец смотрел на меня так пристально, будто и вправду ожидал осознанного ответа. Потом пожал плечами.

Улыбнулся. И от этой улыбки повеяло холодом.

Он снова показал мне спину и с совершенной невозмутимостью налил стакан воды.

Он прав, подумала я.

Бедный Лео. Он никогда не должен узнать.

У него есть я, и кроме меня больше никого.

Я подняла глаза. Чужак стоял, повернувшись ко мне спиной, футболка его чуть сползла набок, и я увидела четкую линию, отделявшую загорелую шею от гораздо более светлой кожи, обыкновенно скрытой под одеждой. Ишь ты, отвернулся. Спокойный как слон. Знает, что я у него в руках. Знал с самого начала.

Я повернулась, вышла из кухни и стала подниматься по лестнице, руки-ноги мои двигались машинально. И только одна мысль билась во мне: Лео никогда не должен ничего узнать. Я открыла дверь в спальню, подошла к шкафу, распахнула дверцы. Приподнялась на цыпочках, чтобы дотянуться до верхней полки, где хранилась шкатулка. Отодвинула футболки, стала рыться во всех углах – но нащупала только ткань и деревянную стенку шкафа.

Оружия не было.

Волна страха поднялась во мне так внезапно, как поднимается температура. Я на секунду закрыла глаза. Потом осторожно начала доставать с полки белье, стопку за стопкой. И чуть не засмеялась, почувствовав облегчение – шкатулка была на месте, – конечно, а где же еще, я просто слишком хорошо ее спрятала, только и всего.

Я открыла шкатулку и впилась глазами в пистолет, уговаривая себя взять его в руки. Наконец сделала это – взяла пистолет. Заткнула за пояс. Распахнула дверь комнаты, вышла в коридор и отправилась на поиски самозванца. Больше никаких страхов, никаких слез. Все серьезно.

Я остановилась на лестничной площадке. С оружием за поясом джинсов. По лбу пробежала капелька пота, одежда прилипла к телу, но холод пронизывал меня до костей, холод, от которого я не знала, как избавиться, хотя испробовала, наверно, уже все, чтобы согреться. Через открытое окно на верхнем этаже доносились пронзительные крики припозднившихся вечерних стрижей, и я вспомнила, что в прежней жизни эти крики неизменно олицетворяли для меня саундтрек лета. Пистолет давил на ягодицы, холодный, но по ощущениям как будто живой. Вперед.

Кухня. На серванте темно-синяя бутербродница, яркий свет лампы, между холодильником и кухонным столом легкое смещение, запах базилика, самозванец. Спина самозванца.

– Я больше не собираюсь играть в ваши игры, – громко сказала я.

Он осторожно обернулся, посмотрел на меня. Поднес ко рту стакан с водой, который держал в руке, медленно, не сводя с меня глаз, начал было пить, но в ту же секунду отставил стакан в сторону.

– Уходите! – сказала я.

Человек сел и неожиданно спросил:

– А где, собственно, Лео? – Глаза мои невольно округлились. – У Мириам, если не ошибаюсь?

– Оставьте в покое моего ребенка, – сказала я дрогнувшим голосом.

– Тебе незачем волноваться, – успокоил меня самозванец. – Теперь, если с тобой что-нибудь случится, у Лео есть я.

Меня так и тянуло вытащить пистолет и застрелить негодяя. Но что тогда будет с Лео? Что будет с моим ребенком, надумай я что-нибудь учинить? Нельзя так легко поддаваться на провокации.

– Скажите же наконец, что вам от меня надо! – сорвалась я, хотя услышать ответ очень боялась.

Ночь. Дорога… Нет. Он не может ничего знать, это исключено. Речь идет о деньгах, как бы он это ни отрицал.

Я отчетливо осознала, что цеплялась за эту версию как утопающий за соломинку.

Незнакомец сложил руки за головой, и я увидела по-дилетантски выполненную синеватую татуировку на левом предплечье, бледном и мускулистом, увидела впервые.

– Тебе прекрасно известно, что мне нужно, – сказал чужак. – Мне нужна истина.

Перед моим внутренним взором воскресла ночная дорога. Безжизненный комок.

Неужели это возможно?

Откуда он узнал?

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – сказала я.

Я намеревалась до конца все отрицать. Он сам подал мне пример.

– Мы оба очень хорошо знаем, что ты сделала.

– Это вздор! Прекратите! – закричала я, решившись еще на одну отчаянную попытку. – Вы хотите денег! Я правильно понимаю? Тогда к чему весь этот театр, если я добровольно готова вам их предоставить.

Незнакомец сверлил меня взглядом.

– Нет проблем, – продолжила я. – Деньги – не проблема, заявляю это сразу. Вы получите все, что хотите.

Я слышала его дыхание.

Слышала тиканье настенных часов.

Незнакомец молчал.

– Сколько вам надо?

Незнакомец молчал.

– Я не знаю, что вы задумали. Не знаю, каким образом вы собираетесь присвоить состояние моего мужа, и меня это нисколько не интересует. Но почему вы так себя ведете? Хотите денег – пожалуйста. Все, к чему я смогу получить доступ. Все, чем я располагаю, будет вашим.

Это блеф. Разумеется, я готова отдать все, чтобы избавиться от негодяя и жить как прежде скромной и нормальной жизнью, но один вопрос оставался открытым – хватило бы для этого моих полномочий, или нет. Состояние Филиппа никогда не заботило меня по-настоящему, я знать не знала, как размещен его капитал, имела ли я доступ к крупным суммам. И конечно, я думала о Лео. Я не забывала о нем ни на секунду.

Скажи «да», молила я. Пожалуйста, скажи «да». Забирай все деньги и оставь меня в покое.

– Ты, похоже, действительно ничего не понимаешь? – изумился незнакомец. – Ты ведь до сих пор не в курсе, кто я такой.