Истина - Мелани Раабе

Голос его звучал теперь почти сострадательно, но на этот раз ему меня не обмануть, я не сяду в ту же лужу. Пистолет давил в спину, и вдруг меня охватил страх, словно не я, а он, пистолет, меня контролировал. Словно пистолет нашептывал мне, как легко удалось бы выгнать негодяя, возьми я в руки оружие. Проще простого. Я отбросила темные мысли и заявила, стараясь выговаривать слова как можно спокойнее:

– Вы не мой муж, это я знаю точно.

– Да, – мрачно признался он. – Я не твой муж.

Глаза незнакомца почернели.

– Кто вы?

– Я твое прошлое, – ответил он, поднимаясь.

Он опустил голову, и я ощутила исходящую от него силу, почувствовала, как напряжен каждый его мускул, как крепко сжаты зубы. Наши глаза встретились.

– Вспомни худшее из того, что ты когда-либо сделала, – потребовал он.

В его глазах вспыхнула ненависть или нечто другое, более давнее.

Но меня уже ничем было не запугать. Что-то во мне наглухо закрылось, и все происходящее я переживала как в кино.

Кухня залита светом, словно театральная сцена. Мебель превратилась в декорации, кухонные шумы – в фонограмму. Самозванец – в актера, ожидающего своей реплики.

– Что вам нужно? – спросила я.

– Мне нужна истина.

Нет, подумала я.

– Просто скажи правду.

Он не может этого знать!

– Что ты сделала?

Он не может ничего знать. Это исключено!

– Что ты сделала, Зара?

Я молчала.

– Это была ты.

Откуда ему известно?

– Ведь это ты сделала!

Возможно ли?

– Это ты!

Мы же были одни!

– Ты знаешь!

Нет!

– Отвечай!

Я не хочу!

– Скажи правду!

Я не могу.

– Это твоя вина!

Неправда.

– Говори. Скажи раз в жизни правду!

– Я не знаю, что вам нужно! – закричала я.

Бездна разверзлась. Перед глазами пошли круги, но не черные, а белые, а потом… Все пережитое обрушилось на меня и смешалось: звонок из Министерства иностранных дел, кошмары, аэропорт, незнакомец на моей кровати, водитель «универсала», вкус рвоты во рту, Констанция, называющая меня убийцей, руки в крови, шум, голос Лео: «Я боюсь этого человека»; оружие в платяном шкафу, глаза самозванца.

Я ничего не видела, ничего не слышала, последнее, что я ощущала – паника, нарастающая паника. Я не представляла, где я, открыла глаза как можно шире, но не увидела ничего, кроме режущего белого света, похоже, я ослепла, в ушах стоял жуткий шум, и я не только слышала, я чувствовала его всем телом, удар, толчок автомобиля, растекающийся по телу адреналин. Прошлое и настоящее смешались как ядовитые химические реактивы. Я сделала шаг назад, и еще один шаг, наткнулась на что-то, упала. Отпрянула, когда почувствовала на плече его руку, что-то твердое впилось в мои ягодицы, я напоролась на какой-то предмет, и локоть пронзила резкая боль, я поплелась дальше, попробовала проморгаться, зрение вернулось, но мир оказался размытым, очень размытым, от кухни лишь очертания, лицо мокрое, только сейчас я поняла, что плачу, ощупала лицо, нервно вытерла слезы, – нельзя допустить, чтобы наведенные мосты пошли под снос.

Рядом выросла темная худощавая фигура незнакомца, тот пристально смотрел на меня сверху вниз. Паника как желеобразная масса обволакивала все мое существо, я подумала, что отхожу в мир иной, наверное, умирающие переживают что-то подобное. Самозванец приближался, в нос ударил кладбищенский запах лилий, я достала из-за пояса оружие, поднялась на ноги, вскинула пистолет, тяжелый, холодный.

– Вон! – проговорила я, задыхаясь.

Но темная фигура не остановилась.

– Тебе от меня не отделаться. Никогда. Никогда, пока я дышу.

Фигура наступала.

Подходила все ближе и ближе.

Я ощутила во рту вкус крови и закашлялась. Сердце мое бешено колотилось, в ушах шумело, мир сделался красным, ярко-красным, глаза ослепли, тело задеревенело, до слуха донесся шепот страха, я подняла оружие, как учил Филипп, двумя руками. Прицелилась и выстрелила. Потом еще раз. Я выпустила заряд дважды.

Когда мой палец спускал крючок во второй раз, я уже сожалела о своем поступке. Я уже в ту секунду поняла: свершилось необратимое. Второй раз в жизни я сделала то, что исправить невозможно. Буря кипела во мне, буквально на миг я отвела взгляд от дороги и даже не успела моргнуть. Это все паника, я поднимаю оружие, словно подчиняясь чужому велению, всего на мгновение. Но за это мгновение в белоснежной кухне происходит непоправимое.

Человек вскидывает руки, падает на спину и остается лежать без движения на начищенном до блеска полу.