Шарко - Франк Тилье

Люси терла глаза, просматривая статьи об автобусной аварии с аквалангистом в августе две тысячи тринадцатого года. Тексты ничего не дали, да и фотографии тоже – сплошь неизвестные. Было уже за полночь. Почему Франка до сих пор нет? Почему он не отвечает на звонки?

В час ночи она уже собиралась звонить Николя, когда Шарко переступил порог: красные, налитые кровью глаза и алкоголем несет за километр. Янус, прилегший в уголке, протиснулся у него между ногами. Коп наклонился погладить пса и пошатнулся.

– В баре я без труда обеспечил себе классное место. От меня так разило смертью, что ближе чем на два метра никто и не совался.

Собака обнюхивала его со всех сторон. Шарко опустился рядом с ней на ковер и позволил покусывать свои пальцы. Люси глянула на него, умирая от беспокойства, потом пошла на кухню за стаканом воды. Франк налил себе виски и рухнул в кресло, держась рукой за голову:

– Мы погибли. Погибли, Люси.

Она поставила стакан на стол и устроилась рядом:

– Объясни.

– Кончено дело, они знают про Летицию. Мы попали под нож.

– Они знают? Как так?

– Какой-то тип пришел с Маньеном на вскрытие, мужик из Бюро по розыску, который занимался исчезновением Летиции. Весь сыр-бор из-за журналистов. Парень узнал кольцо. Чертова побрякушка…

Люси почувствовала, как по ней прокатилась волна жара. В отличие от Франка, для нее было облегчением больше не держать в себе эту тайну.

– Он рассказал об обстоятельствах исчезновения девушки. Завтра получат результаты ДНК, и подтвердится, что это именно Летиция. Через несколько часов этот тип передаст досье об исчезновении нашей команде. Твой дядя не останется без внимания: скромный коп на пенсии, который в какой-то момент обратил внимание на грузовичок Рамиреса. Никому не известно, что он умер от сердечного приступа, а значит… кто-то вроде Жака или Николя явится к нему поговорить по душам. А когда тетя скажет, что он умер, они не уйдут, о нет. Они накинутся на нее, как собаки на мозговую косточку, начнут требовать подробностей, пытаться узнать, с чего бы вдруг Анатоль стал следить за Рамиресом и не сообщил ли дядя тете каких-нибудь деталей, которые могли бы помочь в нашем расследовании. А как только Николя обнаружит вашу родственную связь, у него в голове зажгутся все сигнальные огоньки зараз. Он свяжет факты, а выводы напрашиваются сами собой. Он поймет, что PéBaCaSi – это ты.

Люси потребовалось несколько мгновений, чтобы оценить ситуацию. Впервые с начала этой истории она видела Франка в таком подавленном состоянии; она ласково коснулась его, почерпнув в этом жесте силу поделиться мыслью, которая давно пришла ей в голову:

– Остается один выход, Франк, он кажется нелепым, но я думаю о нем с тех пор, как тетя позвонила мне в Брест.

– Ну, просвети меня. Потому что сейчас… я вынужден искать выход на дне бутылки.

– Будь что будет, но мы никому не скажем, что Анатоль был моим дядей, а Режина – моя тетя.

Шарко нахмурился:

– Что ты такое говоришь?

– Сам посуди, их фамилия Кодрон, как и девичья фамилия моей матери. А я Энебель. Кто свяжет их и меня, если мы и рта не раскроем? Вот ты, например, знаешь тетю Николя? А Жака? Или Шене? Нет. Мы проводим вместе целые дни, но мы ничего не знаем о родственниках друг друга. Если мы ничего не скажем, если не будем реагировать на упоминание имени моего дяди, когда они до него доберутся, у нас не будет проблем.

Франк удивленно и задумчиво посмотрел на Люси. И в конце концов кивнул:

– А что, не исключено. Да… И даже больше, чем не исключено, это скорее идея… и осуществимая.

– Завтра утром я в последний раз съезжу проинструктировать тетю. Главное, чтобы она ни под каким видом не упоминала ни моего имени, ни нашего родства, а все, что она знает об этом деле, – это то, что знают все: дядя потихоньку продолжил расследование, он честно сообщил в Бюро о присутствии грузовичка Рамиреса недалеко от мест, где бывала Летиция. И на этом точка. Он никогда не следил за Рамиресом у его дома и не делал слепка с ключа… Я на всякий случай проверю, нет ли где-нибудь моей фотографии в квартире у тети, но вроде не должно быть. А когда ее будут допрашивать, нужно, чтобы ни тебя, ни меня рядом не было. Потому что она обязательно сделает какую-нибудь глупость. Назовет нас на «ты» или бросит особый взгляд, что-то в этом роде, и нас выдаст. Мы должны держаться подальше от этой стороны расследования, пусть поработают другие. Если мы будет тщательно следовать плану, все получится.

Шарко поднес край стакана с виски к губам. Ледяное прикосновение к языку и горлу.

– Хорошая мысль. При условии, что сработает.

– Моя тетя такова, какая есть. Но мне кажется, что она наконец осознала, что стоит на кону. И даже если она будет расспрашивать о Летиции, это не вызовет подозрений. В конце концов, она знала девочку и ее приемную семью, слышала и читала газеты, как и все, и ничего удивительного, что она интересуется.